Энн Фортье - Царица амазонок

Ник, нахмурившись, повернулся в мою сторону:

– А Пентесилея не может быть вторым именем Мирины? Или у амазонок было разом две царицы?

Вопрос был отличным, но притворство Ника заставило меня скривиться. По какой бы причине Ник ни находился здесь, почему бы он ни подвергал всех нас риску одним своим присутствием, я была убеждена, что подлинная история амазонок его совершенно не интересует. Как и в случае нападения греков, вся суть была только в золоте. Ник продолжал подшучивать над сокровищами амазонок, словно они были чистейшей выдумкой, но больше он не мог меня одурачить. Все это время он только и делал, что охотился за их сокровищами. И его недавнее предложение заплатить мне еще десять тысяч за то, чтобы опередить Резника в этой погоне, полностью раскрывало его намерения.

– Диана! – прогудел мистер Телемакос. – Опять мы стоим перед вопросом всех вопросов: действительно ли наши алжирские амазонки добрались до Трои и действительно ли их царицу звали Мириной? И Гомер на это отвечает… – Он сделал широкий жест, предлагая мне завершить его мысль, но я была слишком отвлечена другими соображениями, чтобы понять, чего он от меня хочет. Мистер Телемакос наставительно поднял палец. – Никогда не забывайте Гомера! Именно он придет, чтобы спасти нас. Он же четко упоминает о нашей царице, когда описывает небольшой холм на Скамандрийской равнине. – Поднявшись вверх по заросшим травой ступеням, мистер Телемакос, широко раскинув руки, театрально продекламировал: – «Люди называют его Батиеей, но боги зовут курганом легконогой Мирины».

Я была настолько ошарашена, что буквально застыла на месте:

– И вы верите, что это относится к нашей Мирине?

Мистер Телемакос, прищурившись, окинул взглядом поле древней битвы, как будто был одним из выживших в ней военачальников, вернувшимся на место сокрушительного поражения, чтобы понять, где именно он ошибся.

– Во что я верю? Я верю в то, что «Илиада» Гомера – это некий шифр, составленный ради…

– А Троянская война? – перебил его Ник. – Она действительно была?

– Что-то здесь определенно произошло. – Доктор Озлем застегнул молнию на своей непродуваемой куртке, защищаясь от вечерней прохлады. – Просто мы не знаем точно, что именно. Но я сильно сомневаюсь в том, что причиной всему стала женщина. – Он бросил взгляд на свои наручные часы. – Поздно уже. Моя жена приготовила ужин. Не желаете ли присоединиться к нам?

Когда мы шли обратно к парковке и огромному деревянному коню, украшавшему вход на место раскопок, на фоне опускавшегося к горизонту солнца внезапно возник силуэт какого-то мужчины, направлявшегося к нам решительным шагом. Высокий и атлетично сложенный, держа руки в карманах, он выглядел как Аполлон или какое-то другое божество, согнанное с Олимпа для того, чтобы разобраться с очередным заблудшим смертным.

– Ох-о, – выдохнула Ребекка, словно проваливаясь целиком, вместе с головой, в свою ветровку. – Вот теперь у нас проблемы…

– Что?.. – начала было я, но тут же прикусила язык.

Это был Джеймс.

Эфес

Мирина была настолько потрясена появлением Париса, что ее пальцы сами собой разжались, и курица, которую ей с трудом удалось поймать, вырвалась из ее рук с негодующим кудахтаньем.

– Вот… – Парис метнул Мирине тренировочный деревянный кинжал, но у Мирины недостало реакции, чтобы поймать его, и кинжал упал к ее ногам, взметнув небольшое облачко пыли. – Я не собираюсь учить тебя сражаться, как мужчина, потому что ты не мужчина. Ты женщина, нравится тебе это или нет, и, как женщина, ты имеешь свои природные ограничения. Никогда об этом не забывай.

Все еще слишком ошеломленная, чтобы говорить, Мирина просто смотрела на Париса, когда тот показал деревянный меч в два раза длиннее кинжала, который он бросил ей, и длинный шест, на конец которого был нацеплен скрученный из тряпки шар. Парис выглядел абсолютно серьезным, абсолютно безмятежным, словно долгая разлука исцелила ту слабость, которую он некогда испытывал к Мирине.

И тем не менее, когда Мирина подняла руки, чтобы подвязать волосы шнурком, она увидела, как Парис изо всех сил старается не смотреть на ее тело…

– Никогда так не делай, – хрипло произнес он, – на глазах у мужчины. Так или иначе, он пронзит тебя насквозь.

Оставив в покое волосы, Мирина подняла деревянный кинжал и теперь держала его перед собой.

– Ты хочешь, чтобы я защищалась вот этим? Кухонный нож против вон того, – она кивком указала на оружие в руках Париса, – и вот этого?