Энн Фортье - Царица амазонок

Ее конь, серебристый мерин, радостно фыркнул, завидев Мирину, и девушка тут же постаралась успокоить его, тихо бормоча ласковые слова. И вместо того, чтобы вскочить на его спину и помчаться прочь с радостным воплем, как обычно, Мирина осторожно провела животное мимо дома, держа за уздечку, надеясь, что их никто не увидит и не услышит. Не то чтобы ее затея была уж очень дурной, просто… То, как госпожа Отрера смотрела на нее накануне вечером, заставило Мирину предположить, что сестры могут подумать нехорошее. В конце концов, Парис ведь был мужчиной.

Скача через поля к океану, вдыхая утешающую утреннюю прохладу, Мирина видела, как с неохотной грацией поднимается над землей ночной туман. Хотя уже наступило лето, земля не спешила открывать свое великолепие перед приближавшимся солнцем: нет, она ждала, пока солнце коснется ее своими золотыми пальцами, напоминая ей о своей страсти, и только тогда земля наконец сбросит последние покровы и поприветствует солнце хором птичьих голосов.

И то же самое солнце подталкивало Мирину теплой рукой, разливая перед ней сияющий утренний свет, пока она скакала от дюн к ровному песчаному берегу. И через несколько мгновений светлое пространство пляжа очнулось ото сна, сменив цвет с синевато-серого на золотисто-медовый.

А там, в центре этого золотого сияния, Мирина увидела Париса, скакавшего ей навстречу с деревянным копьем в руке. Но Парис не остановился, приблизившись к Мирине; он лишь усмехнулся и помчался дальше, как будто собирался доскакать до скалистого мыса в дальнем конце песчаного берега.

Развернувшись и поскакав за ним, Мирина изо всех сил старалась обогнать Париса, и, когда они добрались до маленькой бухты, закрытой с трех сторон так, что никто и не догадался бы о ее существовании, оба с хохотом свалились со спин лошадей.

– Ты только подумай! – воскликнул Парис, изображая разочарование. – Я-то надеялся, что буду учить тебя ездить верхом… но теперь вижу, что дочери госпожи Отреры обойдут меня в этом.

– И не сомневайся, – кивнула Мирина, сбрасывая сандалии. – Но ты наверняка заметил, что я многое делаю неправильно. Ипполита постоянно меня бранит за то, как я работаю коленями…

– Я бы не осмелился и взглянуть на твои колени, – улыбнулся Парис. – Я только и видел что лицо женщины, которая полностью владеет конем и наслаждается скачкой. А этого, – он отвернулся, чтобы снять седло с коня, – более чем достаточно.

– Скажи-ка, – сказала Мирина, не желая начинать военные игры до тех пор, пока не получит ответ на мучивший ее вопрос, – у тебя были дома неприятности из-за моих неосмотрительных поступков?

Парис оглянулся на нее через плечо:

– Если бы это было так, меня бы здесь не было.

– Значит, ты… Ты меня простил?

– Я не уверен, что понимаю смысл этого слова. – Парис поднял седло со спины коня и поставил его на большой камень. – Мои чувства по этому поводу настолько запутаны, что я давным-давно перестал пытаться в них разобраться. Я старался забыть все это, но у меня не вышло. – Парис пожал плечами. – Ну что, ты готова?

Мирина колебалась. Ей отчаянно хотелось понять, что имел в виду Парис, но она знала, что дальнейшие расспросы, скорее всего, ни к чему не приведут. И потому она взяла свои деревянные ножи и скрестила перед собой руки, изображая страх.

– Ну как, такой беспомощности для тебя достаточно?

– Неплохо, – заметил Парис. – Но я знаю тебя слишком хорошо, чтобы ты могла меня обмануть. Есть что-то такое в твоих глазах… Ты должна научиться управлять своим взглядом. И все же для начала давай поговорим о твоей силе, потому что это и есть твое настоящее оружие. – Парис кивнул на ноги Мирины. – И в первую очередь о твоей гибкости. Ноги у тебя быстрые и проворные. Ты легко можешь обогнать мужчину, и, вообще-то, – улыбнулся Парис, – ты обгоняла меня много раз.

Мирина нахмурилась:

– Я просила тебя научить меня сражаться. А наставления о том, как удирать, никому не нужны.

Парис предостерегающе вскинул руку:

– Ты слишком нетерпелива. И это твоя слабость. Ударь первой… И ты можешь легко получить ответный удар прямо в грудь. Ждать, ждать, ждать… а потом снова ждать – вот что самое главное.

– Ждать? – Мирина скривилась. – Ждать, пока мой противник превратит меня в рагу?

– Да, он попытается. Но ты будешь знать, как избежать его ударов. А потом, как раз в тот момент, когда он потеряет терпение, придет твоя очередь нанести удар. Но сначала, – Парис похлопал деревянным лезвием по ладони левой руки, – сначала я научу тебя, как отбивать удары меча и уклоняться от них.