Фаусто Брицци - 100 дней счастья

– Коррадо заедет за мной часов в шесть вечера.

– Ну ладно. Надеюсь, вам будет весело.

Сложно понять, упрек это или благословение.

– Я тоже надеюсь, милая.

Она молчит. Слегка улыбается и уходит на кухню. Она уже несколько месяцев не называла меня «милый». Знаю, я это заслужил, ведь похоть – страшный грех, который, между прочим, отражен сразу в двух заповедях: «не прелюбодействуй» и «не возжелай жену ближнего своего».

Не знаю, получится ли повеселиться во время отпуска. Но стоит попробовать. Я превращаюсь в старика, который только и говорит, что о своих болячках. Не хочется становиться занудой, с которым противно общаться.

InterRail – это не какое-нибудь студенческое приключение, как могут подумать те, кто никогда не ездил в такие путешествия. Так называется особый билет. Билет без ограничений на все европейские поезда. Сегодня вообще-то это называется «Global Pass». Если тебе еще не исполнилось двадцать шесть, то ты автоматически едешь во втором классе, если исполнилось – можешь ехать и в первом.

У Умберто старый рюкзак из былых времен: защитного цвета, потрепанный и не слишком удобный, два ремешка, тяжелая ноша ложится на плечи. А вот мы с Коррадо прикупили суперновые рюкзаки для тех, кто любит походы. Мы решили отказаться от стопроцентного повторения нашего последнего путешествия.

Двадцать лет назад мы уезжали с этого же вокзала, знаменитого римского Термини. Умберто, как настоящий бойскаут, приехал значительно раньше и притащил пакет с едой, которой хватит на добрую половину пути. Коррадо ненавидит поезда. Он пытался уговорить нас воспользоваться бесплатным билетом своей родной авиакомпании, но Умберто необычайно решительно отрезал: «Тогда был поезд, поездом и сейчас». Итак, первая остановка – Мюнхен, обязательная остановка для всех, кто покупает билет InterRail. Мы устраиваемся на полках второго класса, чтобы почувствовать себя молодыми парнями и заправскими путешественниками. Мы едем в четырехместном купе, которое словно в насмешку носит название «C4 комфорт». Комфорт – это запечатанный пластиковый стаканчик, влажная салфетка, накладка для унитаза, и (внимание-внимание)… тапочки. Пока поезд стоит, мы молимся, чтобы четвертый не пришел. А вот и он. Самый худший из возможных попутчиков: болтун. Итальянец, работающий в Германии и катающийся туда-сюда к жене на выходные. Я наивно думал, что таких уже не существует. Чтобы не захлебнуться в потоке слов, мы без лишних объяснений используем нашу проверенную тактику: изображаем из себя туристов из Лихтенштейна. Мало кто знает, на каком языке говорят в этом крошечном государстве, так что возможность общения отрезана априори. Но, к несчастью для нас, в очаровательном государстве говорят по-немецки. И сосед отлично об этом осведомлен и рад воспользоваться нашим присутствием, чтобы попрактиковаться. Так что мы вынуждены раскрыть карты и слушать всякий вздор, а потом начать ответный огонь и атаковать собеседника градом слов и воспоминаний. Целью нашего первого и, как мы тогда думали, единственного путешествия были малые государства Европы, от которых у нас в памяти остались только их названия: Люксембург, Андорра и, само собой, Лихтенштейн. Когда-то это было смешно.

Хочу сказать вам по секрету, что приговоренный к смерти от рака никогда не должен спать в общем купе. Утром мне рассказали, что я жутко кашлял всю ночь, и думаю, что мои товарищи с трудом сдерживались, чтобы не задушить меня, пока я спал. Самое смешное, что теперь я даже не просыпаюсь от кашля. Так что и эта ночь не стала исключением. Ночной поезд для меня лучше всякой постели. Ритмичный стук колес и мягкое покачивание очень напоминают нежную колыбельную любимой няни. Я проспал всю дорогу и проснулся только тогда, когда поезд затормозил на мюнхенском вокзале. Именно там и началось настоящее путешествие.

Первая встреча с Германией всегда пугает. Немецкий настолько отличается от нашего языка, что когда на вокзале что-то объявляют, я даже не могу отличить рекламу от объявлений для путешествующих.

На четвертой платформе меня ждет сюрприз.

Нам навстречу, улыбаясь, идет человек. Он заметно поправился, волосы поредели, но я сразу его узнаю. Это наш славный гасконец, четвертый мушкетер, самый юный и самый горячий.

Наш д’Артаньян.

Д’Артаньян, в миру Андреа Фантастикини, последняя парта слева. Я не верю своим глазам и чуть не плачу. Мы не виделись двадцать лет. И вот, двадцать лет спустя, как предсказал гениальный Дюма, мушкетеров вновь становится четверо. Мы обнимается прямо на платформе, сначала по очереди, а потом вчетвером. Во власти неконтролируемых эмоций мы громко кричим: «Один за всех, и все за одного!» Четверо итальянских придурков, устроивших спектакль прямо на центральном вокзале города Мюнхен.