Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Остальные пока еще спят. На соседней кровати, точь-в-точь как у меня, словно кабан с забитым носом, храпит Умберто.

В малюсенькой столовой меня ждет поднос с пирамидой из пончиков и крапфенов. Откусываю один – и близко не стоит с пончиками Оскара. Кладу обратно на поднос. И вдруг понимаю, что моя скромная утренняя привычка стала одним из важных моментов жизни. Такое не забывается. Я, пончик и воробей. Для счастья довольно малого.

Невероятно активный Андреа уже разыскал тот самый загородный манеж, где мы побывали во время нашего первого путешествия. Ощущение дежавю не покидает меня с самого утра. В моей голове засело слово, которое потеснило Ринго с его ударными.

Ремейк.

В ремейках нет никого смысла.

Да и потом, не из всего получится ремейк.

Например, книгу не перепишешь. Можно предложить новый перевод, но оригинал, будь он хорош или плох, останется цел и невредим.

А вот фильмы переснимают по несколько раз, порой всего через несколько лет.

В отношениях тоже бывают ремейки. Бывает, что люди расстаются, а потом сходятся заново. И каждый раз сталкиваются с одними и теми же проблемами.

Но сделать ремейк путешествия вряд ли возможно. Можно вернуться в какой-то город, но делать все то же самое – такое случается редко, любопытное ощущение. Чистое безумие.

Из всех мушкетеров только Андреа умел ездить на лошади. Его отец подпольно подрабатывал букмейкером на ипподроме в Капаннелле, и малыш Энди частенько проводил целый день, глядя, как делают ставки, как готовятся нетерпеливые наездники, и жалея лошадей, приговоренных к каторге вечной скачки. Чтобы как-то занять время, он занимался ездой. Остальные же мушкетеры садились на лошадь всего пару раз: потрусить во время отпуска по линии прибоя, и только. Это все равно, что Зорро поскакал бы кого-то спасать, прихватив команду из Гуффи, Дональда да Плуто.

Экскурсия начинается рысью. Перед нами трусит немецкий гид, некий Томас, симпатичный неандерталец. Мы едем вдоль реки, скачем минут пять галопом, который, в принципе, проще рыси, если раньше не умрешь. Скачем по широкой стоптанной тропе, вьющейся в темном лесу. Несколько раз возникает вероятность, что кто-то из нас окажется в больнице в отделении травматологии, но, наконец, мы выезжаем на полянку, где переводим дух и прячемся под тенью дуба, который чего только не повидал на своем веку. Мы разводим костер, и милый Томас неожиданно достает откуда-то сосиски юрского периода и умело поджаривает их на костре. Словно мы в Аризоне. Осталось только, чтобы на нас напали индейцы, а потом подоспела кавалерия.

В тот вечер наши вены бурлят от притока адреналина. и мы выбираем салун, который станет театром дальнейших действий. Ведь мы должны показать себя заправскими «Казановами». Заведение называется «Bier und Liebe» – «Пиво и любовь», что вполне соответствует нашей программе. Ставки делаются на четырех пышных студенток лет двадцати. Мы строим из себя сыночков богатых родителей, приехавших на каникулы, и пускаем в ход наш небогатый запас английских слов, почерпнутый из песен «Queen». Чем кончилось дело? Италия побеждает Германию 3:1, прямо как на Чемпионате мира 1982 года. Голы забивают Коррадо, Андреа и, не стану скромничать, автор этих строк, а вот веснушчатая блондинка, на которую поставил Умберто, проявляет куда больше интереса к мощному татуированному бармену, чем к моему другу. Всю ночь я защищаю честь итальянского флага за двоих.

Манеж остался таким же, каким я его помнил. Дерево, металлические перекладины и типичнейший запах, который нетрудно себе представить. Во главе нашего героического отряда сын Томаса, Томас-младший, такой же крепкий неандерталец, как и отец, но куда менее симпатичный. Он тысячу раз повторяет нам, что надо, а что не надо делать, сидя на лошади. Первое правило: держаться друг за другом и следовать по тропе мелкой рысью. Естественно, что мы не собираемся подчиняться, и едва тропа становится более-менее ровной, пускаем лошадей галопом, в то время как моя спина уже устала от непривычного положения. Я падаю уже через тридцать метров. Мой неукротимый конь по кличке Аттила (это я узнаю уже после падения) решает меня сбросить и тормозит еще более резко, чем система ABS. Я переворачиваюсь в воздухе и вылетаю из седла. Полет длится всего три секунды, но этого оказывается достаточно, чтобы я успел подумать о том, какая нелепая и идиотская смерть меня ждет. Я приземляюсь не на острый камень и не на палку, готовую проткнуть меня насквозь, а прямехонько в куст крапивы. Он спасает мне жизнь и отравляет остаток дня.