Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Через несколько минут я узнаю, что Андреа присоединился к нашей тройке благодаря настойчивым уговорам Коррадо. Наш старый друг приехал из Дании, где проживает с давних пор, и вот мы вместе. Он пройдет с нами весь маршрут.

Д’Артаньян был лучшим из нас, об этом я уже говорил. Через несколько лет после выпускных школьных экзаменов он взял гитару и отправился в Лондон в поисках счастья. Сегодня можно с уверенностью утверждать, что счастья там не оказалось. Его беззаботные песни часто скрашивали наши летние вечера. Он во многом напоминал мне отца, точнее, то, что мне рассказывал о нем дед. Гасконец всегда готов был влипнуть в историю из-за юбки или нелепой шутки. Через несколько лет лондонского кутежа он встретил Бригитту, датчанку-модель, которая была так хороша, словно только что сошла с обложки «Плейбоя», и поехал за ней в Копенгаген. С тех пор он пропал из нашего поля зрения, и только Коррадо изредка переписывался с ним сначала по почте, а потом на фейсбуке. Теперь Андреа дает уроки игры на гитаре и занимается сольфеджио с датскими детишками, а жена Бригитта, успевшая родить от него двоих детей, растолстела и бросила нашего друга пару лет назад. Она поселилась в домике на берегу моря, который, судя по фото, можно принять за дом старой ведьмы из сказки Андерсена. Цены в Дании немаленькие, да и алименты тоже, так что Андреа живет от зарплаты до зарплаты. Когда мы учились в школе, я бы зуб отдал на спор, что наш Андреа, или, как все его звали, Энди станет рок-звездой. Как это часто бывает, я ошибся.

Признаюсь: я рад его видеть и счастлив, что согласился поехать. Но счастье длится лишь миг: я смотрю на друзей, обогнавших меня на несколько шагов, и они кажутся мне стариками. Они превратились в трех престарелых мушкетеров, сгорбившихся под весом рюкзаков. В сорок с небольшим мужчина еще молод. Но если он воображает себя подростком и одевается соответственно, он выглядит очень старым.

Домой я еще не звонил. Пока мы направляемся в недорогую гостиницу, заказанную Умберто, я достаю телефон. Трубку берет Ева:

– Семья Баттистини.

Меня всегда смешила серьезность, с которой она разговаривает по телефону.

– Это папа. Как ты? Как дела в школе?

– Я написала сочинение на отлично.

– Молодчина!

Я никогда не получал отличные отметки, разве что по физкультуре. Я был убежден, что те, кто получает пятерки, – жалкие неудачники, которым в будущем ничего не светит. Моя дочь станет счастливым исключением.

– Дай маму, пожалуйста.

– Она ушла в магазин. Хочешь Джованну?

Джованна – соседка, которая неустанно варит варенье и рожает детей. Она увлекается спиритуализмом и видит повсюду призраков. По ее словам, у нас проживает дух старого владельца дома, которого жестоко убили много лет назад. Несмотря на такие странные увлечения Джованны, мы иногда просим ее посидеть с детьми. Поскольку у нее богатый опыт, она лучшая нянька на свете. Покруче Мэри Поппинс.

– Нет, спасибо. Скажи маме, что я в Мюнхене и что я ее люблю.

– Обязательно проинформирую ее. Мяу, па!

«Обязательно проинформирую». От Евиного официоза губы сами расплываются в улыбку. Надо что-то делать. В шесть с половиной лет такие выражения, как «обязательно проинформирую» и тому подобные, даже если потом раздается «мяу», должны быть запрещены.

Но есть еще кое-что, что надо бы запретить и что я, пожалуй, припишу на стене под словом «НЕНАВИЖУ». Я ненавижу мужчин, которые плачут. На людях мне почти никогда не случалось плакать. Врожденный стыд не позволяет слезам проявить себя во всей красе.

И я никогда не видел, чтобы Андреа плакал. Он был нашим вожаком, нашим идолом, нашим идеалом. Рыцарем без страха и упрека, который, само собой, никогда не плачет.

Когда я увидел, как на его щеке блеснула слеза, для меня это было что-то жуткое и почти невозможное, что можно поставить в один ряд с явлением архангела Гавриила во время финала мирового чемпионата по футболу.

На полчаса мы остались одни в крошечном коридоре отеля, пока наши друзья отправились покупать сувениры.

Наш диалог начался с довольно неожиданного вступления.

– Я так несчастен, мой друг, – сказал он.

Если кто-то говорит, что он несчастен, подобрать слова для ответа не просто. Но когда ты сам обречен, то они вырываются сами.

– Как я тебя понимаю.

Общее горе легче делить на двоих.

– Что такое? – заботливо интересуюсь я.

– Я не смог реализовать ничего из того, о чем когда-то мечтал. А если ни одна детская мечта не сбылась – жизнь бессмысленна.