Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Он повернул голову ко мне. Его глаза блестели, и он сказал:

– Лучио, я всегда это знал.

Я тоже улыбнулся.

– Когда твои дети тебя недооценивают, а ведь ты мне как сын, это хорошо. Это делает их счастливее, – добавил он.

И сжал мою руку. Крепко. Я почувствовал, как силы покидают его. Напор его жизненной энергии ослабел, точно садовый шланг, когда перекрывают воду.

То были его последние слова.

Я снова обещаю себе не думать о смерти.

Ничего не выходит.

Худшее, что может произойти, – это когда ты выходишь купить газету и падаешь в обморок, а в кармане у тебя десять евро и ни одного документа. Уже несколько месяцев все было нормально, с того самого дня в бассейне я больше не падал в обморок. Позже мне рассказали, что произошло. Прохожий увидел, как я, точно мешок с картошкой, рухнул на тротуар. Я ударился головой и рукой, разбив бровь и локоть. «Скорая» отвезла меня в больницу, где я и очнулся примерно через час, когда родные уже забеспокоились. После того как я не вернулся домой через два часа, Паола обзвонила все больницы и отыскала меня. Доктор объяснил моей жене (она рассказала мне все, когда ей разрешили пройти в палату), что мне сделали томографию и что удар головой оказался несильным, сотрясения нет. Потом доктор тихонько сообщил, что у него есть плохие новости. Прилежный врач проверил не только голову, но и грудную клетку.

– Мне кажется, что у вашего мужа развитые метастазы в легких. Это лишь мое предположение, я ведь не онколог. Но я посчитал своим долгом вам сообщить.

Небрежный ответ Паолы шокирует доброго доктора.

– Спасибо, вы правильно поступили. Локоть в порядке, трещин нет?

– Нет.

Когда Паола изображает этот диалог, копируя высокий голос врача, я начинаю хохотать и тут же чувствую сильнейшую боль в печени. Болезнь идет своим чередом, становится тяжеловато. Уже и посмеяться нельзя.

Как утверждал французский писатель Николя де Шамфор: «Самый бездарно потерянный – тот день, который прошел без смеха».

Как точно сказано.

На ночь меня оставляют в больнице для наблюдения. Впервые мне приходится спать в больнице. Паола сидит в палате до тех пор, пока ее довольно грубо не выставляет за дверь усатая медсестра. Я остаюсь в компании других пациентов: старика с подвешенной ногой (каждые десять секунд он тяжело и громко вздыхает), мальчишки, который ударился головой, прыгая с забора, и молодого парня, который попал в аварию и получил несколько переломов. Отличная компания. По сравнению с ними я чувствую себя почти здоровым. Завтра я выйду отсюда на своих двоих и смогу отправиться на пробежку. Вздохи старика с подвешенной ногой мешают расслабиться, и я засыпаю нескоро. Мне так хочется вернуться назад, в тот день, когда я поцеловал синьору Морони. Сегодня я знаю, что этого бы не повторилось.

Много ли дней своей жизни вы помните? Дней, о которых бы вы могли рассказать через много, много лет? Особенных дней? Или обычных дней, за которые ничего примечательного не произошло, которые пролетают без счета?

Вторых куда больше, чем первых. Я ловлю себя на том, что помню не больше ста дней, заслуживающих упоминания, при этом еще 14 000 прошли незаметно. Из больницы я выхожу, задумавшись. Мне хочется, чтобы сегодняшний дней стал запоминающимся и смог встать вровень с тремя, о которых я поведал в начале. Я никогда не смог бы себе простить, если бы я умер за сорок дней до положенного срока, разбив голову о тротуар. Это стало своего рода звоночком: «Эй, Лучио! Ты думаешь, ты – властитель своей судьбы? Думаешь, у тебя впереди еще сорок дней жизни? Не факт, не факт…»

Возникает резонный вопрос: как сделать этот день особенным, что для этого нужно? Можно ли вот так с ходу придумать что-то такое, чтобы последующие двадцать четыре часа вырвались из обыденности и смогли занять свое место в хит-параде самых важных дней моей жизни?

Ответ отрицательный.

Прокрутив в голове все особенные дни моей жизни, я понимаю, что особенными они были именно потому, что происходило что-то незапланированное, неожиданное: у Лоренцо выпал зуб, Паола впервые меня поцеловала, бабушка крепко обняла меня, когда я впервые собирался в поход с группой скаутов, я получил хорошую оценку по математике, потому что удачно списал, а еще мы с Коррадо и Умберто поехали во Флоренцию и припарковались на площади на ночь, а утром проснулись посреди шумного рынка… Была еще нежданная вечеринка, которую устроила Паола в честь моего тридцатипятилетия. Все эти мелочи – настоящая суть моей жизни. Так что я принимаю решение ничего специально не придумывать, а позволить жизни самой удивить меня. Я звоню Массимилиано и рассказываю ему о том, как ужинал с Джанандреа. Он говорит, что давно уже все знал. Он соглашается, что наш депрессивный друг нуждается в помощи и поддержке. В связи с этим он решил предложить ему стать помощником в магазине в свободное от работы время.