Альфонсо Микельсен - Избранные

Биржевая игра не интересовала меня — разве что курс собственных акций. Однако с тех пор, как Перес соблазнил меня баснословными прибылями от спекуляций, я иногда давал простор воображению, подсчитывая доходы. Я мог бы получить немало, например, на акциях текстильных предприятий, если бы купил бумаги на прошлой неделе…

Таким образом, утренние три часа протекали вполне безмятежно. Но вот наступал торжественный момент: я выходил из дому, направлялся в центр города и возвращался в пансион, чтобы в 12.30 прослушать очередную «сногсшибательную сенсацию». Сенсация, правда, все запаздывала. Я еще не оторвался от своего прежнего мира, но приступы корысти уже несли меня к новым берегам. Странно было наблюдать, как расценивали войну мои европейские соседи по пансиону и местные знакомые. В то время как мы буквально жили сообщениями с театра военных действий, здешние относились к ним с полнейшим равнодушием. Мы проводили половину жизни у радиоприемника, и ничто в мире не могло оторвать нас от передачи, содержащей текст военной сводки. Но прислуга пансиона и даже его служащие — люди достаточно интеллигентные — игнорировали сообщения из Европы, будто последние вовсе не имели решающего значения для судеб всего человечества, прежде всего их собственных.

Местных жителей неизменно интересовал очередной «гвоздь» хроники, о чем со всеми подробностями информировал все тот же Гомес в своей «Радиогазете». Выступления его были особенно красноречивыми и эмоциональными, если речь шла о каких-то преступлениях, совершенных в стране, — тут уж он не упускал и мельчайших подробностей.

После обеда я обычно спал или читал, прикидывая, что к концу дня представится возможность либо сходить в кино, либо получить приглашение на коктейль к знакомым.

Иногда ко мне заходили другие эмигранты из Германии. Часами мы оплакивали нашу судьбу, строили планы на будущее, рассуждали об окончании войны — можно подумать, что это зависело от нас.

— Так не должно длиться долго, — твердили они. Но я весьма скептически относился к подобным заявлениям, и постепенно мои соотечественники стали посматривать на меня довольно косо.

А настроен я был далеко не героически и даже на бога не уповал.

После того как моя попытка провести с Ольгой вечер потерпела крах, я ждал среды, как никогда прежде, решив вновь прибегнуть к ее услугам, а заодно и выяснить, почему она так резко отвергла мое предложение. Тем более что вначале ей как будто бы даже понравилась идея нашей совместной прогулки.

Это был первый риф, на который я наскочил в моем плавании по рекам желаний, хотя мне казалось, что путь к цели довольно прост. Но я твердо решил преодолеть все препятствия.

Я вошел в салон парикмахерской как обычно, сделав вид, что совершенно не помню о том, что был отвергнут. Вначале я расспрашивал Ольгу об ее сестрах, потом рассказал ей содержание нового кинобоевика, сообщил о последних преступлениях. Помню, в те дни всеобщее внимание было привлечено к судебному процессу, героем которого был… адвокат. Получив полномочия на ведение дел своих клиентов, этот страж закона хладнокровно умерщвлял их. В моем пансионе говорили больше всего об этом чудовищном преступлении.

Ольга первая сказала о том, что произошло в прошлую среду:

— Мне очень жаль, что я не смогла выполнить своего обещания. Поверьте, это было совершенно невозможно.

— Не имеет значения, сеньорита. Мы можем встретиться в любой другой день, если вам не наскучит мое общество и если это не вызовет неприятных для вас последствий.

Фразу я произнес с нарочитой небрежностью, столь свойственной одураченным мужчинам. Я не просто мечтал как можно скорее встретиться с Ольгой, я был уверен, что после первой же встречи ей будет трудно удержаться от сближения. Некоторое время она могла бы быть моей любовницей, а если я устану от нее, она перейдет в руки другого, который, вполне закономерно, также бросит ее.

Ольга запротестовала:

— Нет, отчего же? Что плохого в том, что мы пойдем вместе в кино?

Продолжая играть роль волка в овечьей шкуре (что, кстати, со временем стало моей второй натурой), я продолжал:

— Я и сам не знаю. В Европе все это не имеет значения, но в Латинской Америке, в ее католических странах, все по-иному. Мне говорили, что здесь с неодобрением относятся к тому, что мужчина в летах проводит время с молодой девушкой.

— Не говорите глупостей! Позвоните мне на этой неделе, и я скажу вам, когда мы сможем встретиться.