Мулуд Маммери - Избранное

— Будем ждать? — спросил Омар.

— Давай сюда, места мне здесь знакомые.

Али бросился вперед. Омар за ним, держа автомат на изготовку, будто шел на приступ.

— Да не шуми ты, — шепнул Али.

— Уж очень ты быстро идешь, — сказал Омар.

Али затащил его на дно оврага, где слышался металлический перезвон лягушачьих голосов. Оркестр смолк при появлении людей. Дно уэда [61] Уэд — русло реки, обычно пересыхающей. ощетинилось белыми камнями, воды не было видно.

— Заберешься вон в тот куст, — сказал Али.

— До него сначала надо добраться.

— Да, это трудно. Вот потому-то за тобой туда, может, и не пойдут.

Куст, на который показывал Али, прицепился корнями к отвесному склону оврага.

— Если здесь, в овраге, появится солдат, скажем в двух метрах от тебя… если мимоходом он пальнет по дереву, чтобы придать себе смелости или просто так… все равно не стреляй.

— Ну конечно, стану я ждать, пока он меня прикончит…

— А я буду в другом кусте, пониже. Видишь?

— Да.

— Если… В общем… Если тебе вздумается стрелять… не забывай, что я там.

Был еще один человек, которому операция «Бинокль» была так же не по душе, как и лейтенанту Делеклюзу. Капитан Лафорэ командовал ротой, которая вот уже много месяцев охраняла мост Амалу. А всего в пяти километрах от него, на другом мосту, под названием Афтис, проезжих нередко останавливала другая застава. Ею командовал Али Лазрак. Конечно, капитан Лафорэ знал об этом, но не считал нужным вмешиваться. Потому-то его пост никогда и не подвергался ни нападениям, ни прочим беспокойствам, которые могли бы чинить партизаны. Если он получал от командования слишком уж точные приказания в отношении отряда Али Лазрака, он объявлял об этом во всеуслышание и предоставлял действовать солдатам-новобранцам. Как только на мосту появлялся первый автобус, они высаживали всех для проверки документов и делали вид, будто очень спешат. «А ну, шевелись, нам сегодня некогда. Вечером дело есть. Понял?» Об остальном можно было не беспокоиться. Сержанта Али успевали предупредить, и у него было время исчезнуть или перебраться со своим отрядом куда-нибудь в другое место. Вечером, когда патруль капитана Лафорэ прочесывал лес, ему попадались лишь скулившие от голода шакалы да рыкающие во мраке кабаны. Но проходило не больше двух дней, и в одно прекрасное утро проезжие сообщали, что Али снова контролирует мост Афтис.

Так было и с колодцем. Прежде чем идти за водой, солдаты Лафорэ осматривали местность в бинокль и, если там в это время находились те, другие, ждали, пока они уйдут. Надо думать, солдаты Али поступали точно так же. Словом, солдаты-новобранцы и алжирские партизаны никогда не встречались друг с другом.

Вот почему капитан Лафорэ не ждал ничего хорошего от этой операции «Бинокль», из-за которой его уже столько раз вызывали в Тизи-Узу. В ходе операции сюда должны были перебросить войска из других районов, которые не знали ни этого края, ни его жителей. И вот они заявятся и будут бить направо и налево. А потом уйдут. И Лафорэ останется один на один с Али. Тот, пережидая непогоду, на несколько дней вновь примет свое крестьянское обличье. Ну а потом? Потом Али вернется в оливковые рощи Афтиса, если от них что-нибудь останется после операции «Бинокль». И после всего этого, размышлял Лафорэ, у Али наверняка будет ощущение, что его предали.

Хорошо хоть, что по плану операции подразделению Лафорэ полковником был отведен сектор Айт-Ваабан, где его никто не знал. Там-то уж он может убивать феллага без зазрения совести. И когда настал наконец этот день, капитан с легким сердцем отдал роте приказ выступать по направлению к ближайшим горным отрогам. Впереди него под командованием какого-то молодого капитана шло подразделение из стратегического резерва, за ним — солдаты лейтенанта Делеклюза, с которым Лафорэ успел уже познакомиться.

Спеси в этих парнях из стратегического резерва хоть отбавляй. Наверняка они про себя думают: «А ну, подать-ка нам сюда этих феллага. Мы-то уж с ними разделаемся. И в темпе. Нам еще предстоит их давить и в других местах». Но из донесений разведки Лафорэ было известно, что дело обстоит не так-то просто, что этим молодчикам не удастся «передавить» всех феллага, как они того хотели, ибо феллага, опередив операцию «Бинокль», разбили уже свои крупные части на небольшие автономные группы, которые получили строгий приказ: бой принимать только в самом крайнем случае.

Рота Лафорэ должна была выступить в девять часов вечера вместе с отделением «железных» парней из стратегического резерва.