Мулуд Маммери - Избранное

Скрываясь на своем острове, Буалем испытывал утробное, ни с чем не сравнимое блаженство. В замкнутом пространстве он пытался воссоздать мир, существовавший до пресловутого яблока и до того, как рай был потерян. Его жена и четверо ребятишек составляли единое целое с суровой обстановкой средь недвижных стен. Взгляд Буалема скользил мимо, не видя их.

Когда Буалем вошел в квартиру учителя, урок уже начался. Он извинился:

— У меня важное сообщение для ваших учеников.

Все взоры обратились к нему. Он рассказал о заседании редколлегии. По мере того как слова воскрешали перед его глазами картину только что пережитого, голос его становился все более жестким:

— Учитель — (он говорил на восточный манер: устаз), — они отвергли вашу статью.

Ученики были повержены в изумление.

— Это все? — спросил учитель.

— Учитель, разве Пророк не предостерегал нас: будьте настороже?

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил самый молодой из учеников по прозвищу Каирец — он недавно закончил университет аль-Азхар.

— Учителя лишают слова. Собирать материалы о нашей нефти приглашают назареянку. А ведь это — нефть мусульман! И если аллаху угодно было сокрыть ее в бесплодной пустыне, чтобы одарить нас богатством сегодня, значит, нефть должна служить нам, мусульманам… Слышите? Мусульманам!

Буалем вопил, не унимаясь: — Мусульманам! Мусульманам!

— Да не кипятись ты, — сказал Джамель, — лучше рассказывай дальше.

— Чтобы отнять у нас нашу нефть, неверные пускают в ход все средства: свое радио, свои книги, свои банки, свои газеты, а теперь вот, учитель, посылают, прошу прощения, своих девок! Ведь эта Амалия — самая настоящая шпионка, тут и сомневаться не приходится.

Буалем совсем выдохся, но на помощь ему пришел Каирец, голос его звенел исступленно:

— Если правители забывают о своих обязанностях, наш долг — отвести опасность, оградить истинную веру. Учитель, не настало ли время объявить священную войну?

Джамель прикрыл глаза, так что между двумя рядами ресниц остались лишь маленькие щелочки, сквозь которые взгляд его устремлялся в небеса, видневшиеся за окнами:

— Пока еще нет…

Ученики застыли в ожидании. Обычно, принимая такую позу, учитель собирался с мыслями, чтобы изречь нечто основополагающее. Джамель глубоко вздохнул:

— Или я слепец, или вы ничего не видите?

Беспокойство и волнение постепенно охватывало учеников.

— Если пробил час нашествия Гога, что может помешать ему гореть в геенне огненной? Что может помешать дождям из серы обрушиться на Гога и потопить его кровавым рекам? Чья рука остановит десницу всевышнего, если он решил покарать окаянного, проклятого Магога [95] Гог и Магог — в иудейской, христианской и мусульманской мифологиях два диких народа, нашествие которых должно предшествовать Страшному суду. ?

Речь учителя была прервана скрипучим безликим голосом, записанным на пленку и призывающим на последнюю вечернюю молитву:

— Внемлите голосу добра… Внемлите голосу благочестия…

Каирец встал, чтобы закрыть окно:

— Было время, когда на молитву звал живой человеческий голос.

— От чего исходит запах — от ладана или от сосуда, который его содержит? — спросил учитель. — Ислам не противник технического прогресса. Если речь идет о добре и благочестии, какая нам разница? Пускай даже к этому призывает голос, записанный на пленку! Итак, начнем.

Его ученики расположились на некотором расстоянии позади него. Преклонив колени, они четыре раза поклонились в сторону востока.

— Учитель, — снова начал Буалем, — я помню все ваши наставления. Вы часто говорили нам: шагайте в ногу с веком! Не отдавайте мир в руки безбожников. Так вот, следует ли мне присоединиться к каравану, который отправляется в Сахару, чтобы наблюдать за нечестивцами?

— Разве тот, кто следует по пути, указанному всевышним, нуждается в том, чтобы его подталкивали? Ты должен все видеть, все замечать, быть вездесущим. Это твой джихад [96] Война за веру (араб.). на сегодняшний день.

— Я буду помнить об этом.

— Но главное — в другом!

Джамель повернулся к своим ученикам:

— Подойдите ближе! Брат Буалем направляется в места, подобные тем, где последнему из пророков явилось откровение. Кто знает, быть может, всевышний нарочно посылает его туда? Кто ведает, не установил ли создатель некую тайную связь между пустыней и верой: возможно, для того, чтобы открылась истина, необходима полнейшая пустота и отрешенность. В пустыне же ни одно из злонамеренных ухищрений сатаны не может встать между людьми и всевышним. Из пустыни брат Буалем вернется, проникнувшись видениями тех благословенных времен, когда людям была ведома истина. Мы с нетерпением будем ждать его.