Мулуд Маммери - Избранное

— Махсен, сердечко мое, не плачь. Через неделю ты все забудешь. Надо научиться забывать.

Махсен проговорила сквозь слезы:

— Они уезжают, все уезжают… и ты, Итто, ты тоже уедешь и бросишь меня.

Проигрыватель смолк.

— Вы любите египетскую музыку, доктор? — спросил Бушаиб, взяв другую пластинку.

— Нет еще.

Бушаиб засмеялся.

— Так как насчет больной?.. Что ей нужно?

— Хороший отдых… и ни капли пива.

— А вы? Хотите пива?.. Нет? Виски.

Баширу не хотелось слишком огорчать своих хозяев. Он одним глотком выпил виски и вышел.

Уже открывая свою дверь, он услышал за спиной женский голос. Его звала Итто.

— Доктор, у вас нет лекарства для Махсен?

— Оно ей ни к чему, — сказал Башир.

— Вы знаете, что с ней?

— Она слишком много выпила.

— А знаете, почему она так много пила?

— Чтобы не отставать от тебя.

— Нет, я никогда не пью. Махсен только что сделала аборт.

— Когда? — спросил Башир.

— Как раз сегодня вечером. Это в первый раз, понимаете?

— И кто же он?

Итто закрыла ему рот рукой.

— Разве можно задавать такие вопросы? Бедняжка Махсен! Она была на третьем месяце.

— Слишком поздно, — сказал Башир, — очень может быть, что уже непоправимо.

— Сначала она хотела оставить ребенка, говорила: «Он будет похож на него».

— А потом?

— Он ее бросил. Ей пришлось сделать аборт…

— А ты сама, — сказал Башир, — ты как обходишься?

— О! Я… Ну, доктор, спокойной ночи. Не забудьте о лекарстве.

На другой день Бушаиб снова пришел.

— Ей лучше? — спросил Башир.

— Не знаю, доктор, она сбежала. На рассвете они ушли вместе с Итто. Помните Итто? Которая постарше. Сказали, что вернутся. Но больше мы их не видели.

Потом Бушаиб заговорил о революции, о девушках Мекнеса, о виски, об экзаменах в лицее, о рыбалке.

— Вы не были в Кенифре? Как, вы не знаете Красную Кенифру?

На другой день, рано утром, Башир отправился на машине в Кенифру. Дорога, спускаясь от Айн-Лёха, петляет на протяжении десяти километров, до самой долины Азру. Там Башир повернул налево, к последним отрогам Айт-Мгилда.

Увидев прозрачный сиреневый шарф, взметнувшийся над холмом, Башир остановил машину. Девушка в развевающихся юбках направилась к машине. Фигура ее, подобно давно услышанной мелодии, кого-то напоминала ему. Он где-то видел ее, но где? И вот она рядом. Под покрывалом из прозрачного тюля Башир увидел и сразу узнал линию губ, прямой нос. Она протянула ему, словно подарила, безвольную руку:

— Мэ-таанит! [67] Привет тебе!

Он открыл дверцу. Она села рядом с ним и устало и безразлично произнесла несколько обязательных слов вежливости, осведомляясь о его здоровье. Потом, будто отвечая на вопрос, который Башир и не думал задавать ей, сказала:

— Я еду в Мрирт. Тебе это по дороге?

Башир не ответил, как будто само собой разумелось, что коли она едет в Мрирт, то и он, конечно, тоже. Он смотрел на нее.

— Тебе это мешает? — спросила она, дотронувшись рукой до тюля.

— Я просто не привык. И потом, мне было бы приятнее видеть тебя, чем угадывать.

Она сбросила вуаль и открыла лицо.

Башир сказал ей, что она красива. Она пожала плечами:

— Я знаю.

Оба замолчали, потом Итто сказала:

— Ты спешишь?

Башир думал совсем о другом и вел автомобиль машинально. Нога его до отказа давила на акселератор, а он и не замечал этого. Шум мотора едва слышался, колеса плавно скользили по гладкому ковру… Где этот ковер, что расстилается под ними? Встречные машины мелькали мимо, яростным коротким воплем раздирая воздух, и мягкая тишина, окружавшая их, становилась от этого еще ощутимее.

— Я? Нет, — сказал он. — А ты?

— О! Я… сегодня, завтра… день Страшного суда… какая разница!..

— Ты живешь в Мрирте?

— Нет.

— У тебя там дела?

— Тоже нет.

— Ты уверена, что хочешь именно в Мрирт?

— Нет. Только что я хотела ехать в Мрирт. Теперь мне все равно. Можешь ехать куда хочешь.

— Тебе не страшно?

— О! Конечно, — сказала она, уткнувшись головой в плечо Башира.

Сиреневый шарф развевался у его губ, в глаза попадали ее волосы.

— Я ничего не вижу из-за тебя, — сказал он. — Вот не замечу поворота на такой скорости, и отправимся мы к звездам: машина, твои волосы, твой шарф и я.

— Вот хорошо бы! — сказала она.

Она закрыла глаза, еще теснее прижавшись головой к плечу Башира.

— У тебя есть бензин?

— Полный бак.

— А сколько можно ехать с полным баком?

— Пятьсот километров.

— Это много?