Мулуд Маммери - Избранное

— Кто это остальные?

— Все другие африканские страны. Так вот, если это произойдет, старик… макаш [65] Нет (местн. араб.). … спасибо, с пламенным приветом…

— Отправишься делать революцию куда-нибудь еще?

— А почему бы и нет? Куда-нибудь еще…

— Например, во Францию? — Сказав это, Башир тут же раскаялся, поняв, что допустил не только оплошность, но и бестактность. — То есть я хотел сказать… — попытался он исправить ошибку.

— Думаешь, ты меня обидел? — сказал Юбер. — Если бы у меня еще оставалась хоть капля этой мелкобуржуазной чувствительности, ты бы не увидел меня здесь… Нет, не во Францию… Во Франции уже не может случиться ничего подобного. Французы уже все познали: войну, мир, немцев, англичан, религиозные войны, продовольственные карточки и такое изобилие жратвы, что сдохнуть можно. Они совершили либо перетерпели три или четыре революции, выиграли войны, проиграв всем в сражениях. Их ничем не удивишь, потому что человечество не способно пережить ничего такого, что уже не фигурировало бы в истории Франции. Французы ни от кого ничего не ждут: их будущее в их прошлом.

— Ты говоришь о буржуях?

— Нет, — сказал Юбер, — обо всех. Пролетарии еще хуже буржуев, и у них нет даже того оправдания, что они защищают свои привилегии и свой комфорт. Гангрена капиталистической системы и их поразила. На вот, полюбуйся, чем занят французский народ.

Он вытащил из заднего кармана брюк тщательно сложенную толстую газету и бросил ее на стол. Башир прочитал напечатанное большими красными буквами название газеты — «Репюбликэн».

— Это выходит в моем городе, — сказал Юбер, — и мне ее регулярно присылают, но я уже не могу этого читать, меня тошнит. На, почитай… все равно что, наугад… очень поучительное чтиво!

Башир не спешил открывать «Репюбликэн».

— Вот, пожалуйста, — сказал Юбер, взяв газету, — три страницы спорта, страница комиксов, там и «Муссон» в облегченном и пригодном для быстрого пищеварения виде, вроде как таблетки для аппетита, и «Мудрый Косинус», и роман с продолжением «Прощения нет» — от одного названия обрыдаешься. Остальное — преступления, скабрезные сплетни, объявления, а в виде основополагающей статьи — глубокомысленный текст на тему «Пробуждение „третьего мира“». Это я прочитал: три пошлых анекдота из личной жизни трех африканских лидеров, заявление министра по делам французского сообщества и описание рынка в Котону.

Тонкие руки Юбера небрежно комкали шелестящие газетные листы.

— Думаешь, я преувеличиваю? А ты посмотри сам: ненормальный убил полицейского комиссара, украинскую бухгалтершу приговорили к смертной казни, грандиозное свершение в честь СПА (черт его знает, что значит СПА), национальный чешский балет, новости в казино, автомобильные гонки.

По мере того как он делал эти открытия, его глаза великомученика разгорались все сильнее.

— «Panem et circenses» [66] Хлеба и зрелищ (лат.). — вот что требует этот народ, остальное не его печаль. Что до политики, народ выбрал депутатов, пусть занимаются политикой и пусть отвяжутся. Народ пытаются усыпить формалином. А он жаждет морфия, чтобы вовсе обалдеть и не воспринимать никаких гадостей. А кто больше всего разъезжает в период летних отпусков? Все тот же пресловутый простой народ. Стоит начаться лету, как от этого самого народа нигде спасу нет. А почему? К солнцу они рвутся? Как бы не так! Солнце солнцем, но суть в том, что, когда сматываешься в отпуск, отделываешься от всех своих забот и можно послать к чертовой матери всякие там терзания о смысле жизни.

Над ними протопал часовой, одуревший от недосыпа. Его пошел сменить другой солдат, который только что проснулся и еще не протер глаза. Где-то далеко прострекотала автоматная очередь.

— У нас тоже, — сказал Башир, — люди охотно ищут спасения в мечте, в голубой сказке, в приукрашенной истории прошлых времен.

Юбер, казалось, не слышал его.

— Уж коли человек отказался быть кузнецом своей собственной судьбы, ему остается одно — увильнуть от действительности, зарыться в вымысел.

Вдруг, увидев что-то в газете, он разразился безумным хохотом:

— Ну, что я тебе говорил? Прочти вот это, нет, ты только прочти!

Башир не шелохнулся, и тогда Юбер прочитал сам:

— «Ассоциация охраны памятников старины французского Севера…» Слышишь? «…Чтобы отдохнуть от своей кипучей деятельности, господин Пьер де Клезантен регулярно выезжает из Б. в В. Недавно он снова председательствовал на заседании Ассоциации охраны памятников старины французского Севера, в которую входит пять тысяч платежеспособных членов…» Платежеспособных — вот в чем суть! «Ассоциация ставит перед собой цель охранять все, что представляет историческую ценность: старые фермы, старые замки, содержание которых не под силу их владельцам. Так, например, какая-нибудь оконная рама эпохи Ренессанса может быть спасена, даже если само здание должно быть перестроено».