Мулуд Маммери - Избранное

— Нет, — сказал Али.

В палатке, похожей на усыпальницу, голос Делеклюза все настаивал: «Амируш!»

Потом лейтенант заорал:

— Увести!

Куда «увести», Жорж знал, но думалось ему, что напрасно это, коли феллага даже под побоями рта не открыл.

Жорж увидел, как феллага вышел из палатки-«усыпальницы». Он еле держался на ногах. Сержант подгонял его пинками. По лицу феллага, залитому кровью, невозможно было догадаться, о чем он думает. За феллага и сержантом, соблюдая некоторую дистанцию, шел Делеклюз.

Когда они вернулись через полчаса, феллага был хорош. Но если приглядеться, то и лейтенант тоже: лицо багровое, потное, глаза навыкате, челюсть отвисла… Нет, не заговорил.

И тут Жорж оказался свидетелем странного зрелища. Феллага поставили посреди поля. Постоял он минуту-другую на ногах, потом повалился. «Притворяется, сволочь!» — сказал лейтенант, и они принялись избивать его ногами, чтоб поднялся. Пожалуй, феллага не притворялся. Стонал, но встать не мог.

Потом на поле сел вертолет, тот, что прозвали летающим бананом. Очень удобная машина, особенно здесь, в джебеле. Лейтенант приказал засунуть феллага в этот «банан». Пришлось тащить его. Пока тащили, Жорж, чтобы что-нибудь сказать, обратился к сержанту:

— Десять дней в госпитале, и его залатают, а, сержант?

Лейтенант как-то странно посмотрел на него.

— Это уж точно. Пару бифштексов, кофе со сливками в постели, крендели с маслом кружочками…

И ухмыльнулся.

— Завтра вернусь за другим.

Он поднялся вслед за сержантом и пленным на вертолет. Огромное неуклюжее насекомое набирало высоту. Жорж следил за ним, не отрывая взгляда.

— Куда они его? — спросил Али.

— В госпиталь, — сказал Жорж, — на ремонт.

«Банан» все жужжал, кружа над ними в небе.

— Развлекаются, — сказал Жорж, — вроде бы круг почета.

Чтобы уследить за «бананом», Жорж приставил руку козырьком к глазам. И Али тоже время от времени поглядывал в небо.

— Вот видишь, — сказал Жорж, — вы нас убиваете, а мы вам устраиваем дармовые воздушные прогулки.

Внезапно в вышине над ними раздался дикий вопль, и «банан» выплюнул крохотный шарик, у шарика тут же выросли руки, потом ноги и бешено заметались в небе. Омар разбился.

Описав большой круг, «банан» устремился к горизонту, уже окрашенному в мягкие тона волшебных сумерек, и исчез.

Жорж отвернулся. Али сдернул кешебию.

— Я покрою его, — сказал он.

— Убью, — сказал Жорж, — ни с места!

Оба отвернулись, чтобы не видеть плававшую в крови бесформенную груду мяса.

— Может, он жив еще, — сказал Али.

— Как же!

Появилась невесть откуда и закружила над ними целая свора черного хриплого воронья, потом пришли санитары с носилками, не скрывавшие своего отвращения.

— Что живой, что подох — одна мерзость!

Жорж думал о том, что завтра опять прилетит «банан» и на нем вернется лейтенант. И уже видел Жорж другого феллага, этого, что с ним сейчас: как он поднимется на вертолет и как немного погодя из «банана» будет выброшено тело. Если бы хоть ему прислали кого-нибудь на смену! Как же, дожидайся! Придется, видно, до утра сторожить этого обреченного.

Жорж взглянул на феллага. Тот молча плакал.

— Лейтенант сказал, что завтра вернется.

— Слышал, — сказал Али.

— За тобой.

— Знаю.

— И что?

— Еще не скоро…

— И это все, что ты чувствуешь?

Али не ответил.

Да, не очень-то с ним побеседуешь, с этим феллага. И завтра он будет не слишком разговорчив, как и первый, это уж точно.

— Страшно тебе?

— Да.

— Ты, видать, не такой уж храбрый!

— Не знаю.

— А еще воевал с нами.

— У меня была винтовка… и я был не один.

Кровавая луна взошла над горой у горизонта.

— На допросе заговоришь?

— Не знаю. — Али помолчал, потом добавил: — Нет, не думаю.

— Ну да, все говорят.

Жорж почувствовал смехотворность и гнусность своего «все говорят». Всего каких-нибудь полчаса назад с поля убрали тело парня, который так и не заговорил. Ему стало стыдно, и он в ярости подумал: «А что, если взять да и пристукнуть его сейчас же! Все равно ведь не заговорит…»

Но в ушах звучал приказ лейтенанта: «Не спеши кончать с ним!..»

— Эй, слышь!

— Да.

— Сейчас темно, и я сторожу тебя один. Правда, я вооружен, а ты нет. Но ведь я могу отвлечься, задремать, пойти по нужде. Да и у тебя может брюхо заболеть.

Али удивленно уставился на него.

— Не дошло? Послушай, мотай отсюда, и чтоб духу твоего здесь не было, понял? Чтоб не видел я больше твою гнусную бандитскую рожу! Да иди же, черт тебя побери!