Мулуд Маммери - Избранное

Али не шелохнулся.

— Сматывайся, говорю я тебе, беги, дурак. Что?.. Опять не доходит? Ты свободен, свободен, можешь чесать куда хочешь. Если через четверть часа услышишь автоматную очередь, не трухай, это я… чтоб сказать им потом, что я в тебя стрелял. Надеюсь, ты будешь уже далеко. Ну, понял? Я даже пошлю их в противоположную сторону, как только ты, кретин, смоешься!..

Но феллага не трогался с места. Потеряв всякое терпение, Жорж взял электрический фонарь и направил луч на феллага, проверяя, уж не смеется ли тот над ним и не рехнулся ли он. Но, увидев его, все понял. Феллага мертвенно побледнел, в глазах его застыл безумный ужас. Жорж видел, как он то и дело глотает слюну. Конечно, до него дошло все, что сказал ему Жорж, и именно поэтому лицо его перекосилось от страха. Он понял, ему приготовили классический трюк «освобождения». «А ну, убирайся, ты свободен!» — и через несколько шагов, раньше, чем он успеет оглянуться, — очередь, а то и всего одна пуля в спину… Радиостанция «Франция-5» в тот же вечер передаст: «…был убит при попытке к бегству».

Жорж рассмеялся. Огромное круглое око луны смотрело на них с неба.

— Ты решил, что я тебя пристрелю?

— Да.

— Дурак ты. А если бы даже и так, все равно лучше, чем…

Он не договорил.

— Ну, как хочешь, старина! Мектуб [63] Судьба (араб.). , как вы говорите. Видно, богу угодно, чтобы ты умер, сброшенный с «банана»… Тебе сколько лет?

— Двадцать два.

— Как мне. — И тут же Жорж подумал, что ведет он себя как последний идиот. Что, например, если завтра феллага расскажет лейтенанту, как часовой предлагал ему бежать?.. Ну да теперь уже все равно. Все равно он не смог бы смотреть, как сбросят и этого… Нет, второй раз ему такого не выдержать. — Послушай, — сказал он, — ты, может, и не шибко умный, но ведь и не законченный дурак. Так вот, видишь этот автомат? Видишь, что у меня нет другого оружия? Смотри! Я поставлю его вон там, у того дерева. Видишь? Это далеко. Я вернусь сюда, а ты уйдешь… уйдешь, понимаешь? Уберешься отсюда… И у меня не будет автомата. Так ты согласен?

— Так, да.

Жорж пошел к дереву и прислонил к нему автомат. Когда он вернулся, феллага не было.

«Даже спасибо не сказал, мерзавец! Я и не слыхал, как он ушел».

Жорж всмотрелся в темноту: неясный силуэт феллага едва проглядывал в ночи. Время от времени тот оборачивался… верно, чтоб посмотреть, не догоняет ли его Жорж. Потом его поглотила тьма.

Жорж подобрал автомат, вернулся. И только теперь, наедине с самим собой, он осознал все, что произошло. Он, Жорж Шодье, дал сбежать феллага. Что его ждет? Если и не виселица, то, уж во всяком случае, не увеселительная прогулка. Он подумал: «Что скажет старшина?» Потом представил себе лейтенанта, который просто лопнет от злости, потом полковника — ярого сторонника «французского Алжира», шаркуна-генерала. Подумал о том, как все это воспримут приятели, отец, Жан-Мари, сестренка Николь… Луна мрачно глядела на него. И он струсил.

Он не стал долго раздумывать. Проверил свой рюкзак: одеяло, тушенка, сигареты «Лаки-страйк», сухари, зеркало, бумага для писем — все на месте. Обоймы полные. Автомат? Щелк-щелк… да, смазан, к бою готов. Перекинув автомат через плечо, он огляделся по сторонам и со всех ног бросился в ту сторону, где исчез феллага. Время от времени он оборачивался. Ночь была светлой. Если его догонят, он скажет, что феллага, подлец, смылся, что он бежит за ним и что он, Жорж, вот-вот всадит ему в кишки пяток «конфеток», дайте только догнать.

Но в ночи гулко раздавались лишь его собственные шаги. Как только Жорж решил, что ушел достаточно далеко, он как безумный пустился бежать сломя голову при свете этой проклятой луны, взиравшей на него с похоронным видом. Котелок и кружка отчаянно бились друг о друга в рюкзаке, фляжка со спиртным стучала потише. Страх не покидал Жоржа. Он прислушался, надеясь уловить шум шагов феллага. Нет, не слышно! Он снова пустился бежать. И снова ему почудилось, что за ним, как он за алжирцем, тоже кто-то бежит. Жорж еще раз остановился. И опять никого, кроме этой раскаленной кастрюли-луны, не спускавшей с него жуткого взгляда. Он попытался было окликнуть феллага: «Эй!..» — и тут же вспомнил, что не знает даже, как его зовут. Но молчать было еще страшнее, и он побежал, не переставая кричать: «Эй! Феллага! Постой! Это я! Погоди! Вместе пойдем. Феллага! Ты где?»

Он все-таки увидел феллага, вернее, тень его, которая изломанно вихлялась в лунном свете, словно марионетка на ниточках. Жорж издалека заметил, что феллага хромает. Он снова его окликнул. Тот побежал быстрее. Время от времени он оборачивался в сторону Жоржа, и по его растерянным движениям, по походке Жорж видел, что он опять боится. Напрасно он кричал ему: «Постой, идиот, я иду с тобой, к твоим феллага. Я смылся, слышишь?» Тот бежал, оборачивался, падал, снова вставал и бежал еще быстрее. Но падал он все чаще. И Жорж стал настигать его. Наконец из темноты до него донеслось совсем близкое хриплое дыхание запыхавшегося феллага.