Нина Воронель - Глазами Лолиты

Это было ужасно — мне стало казаться, что я начинаю задыхаться, потому что стены сдвигаются и хотят меня раздавить. Я попыталась открыть окна, но открыть удалось только две форточки, одну в столовой, другую в кухне.

Делать было нечего, нужно было попробовать утешиться телевизором. Я уселась в кресло и принялась бродить по программам, но хоть все они и вправду были на русском языке, я почему-то ничего в них не понимала. Дети и взрослые в детских передачах казались мне инопланетянами, так странно они говорили о разных странных делах, а взрослые без детей во взрослых передачах говорили еще более странно и ужасно скучно. Тогда я попыталась найти порнуху, но никакой порнухи в русском телевизоре не было. Да, пожалуй, ихняя порнуха была мне не так уж нужна: ведь если бы кто снял кино про меня с Юджином в койке, получилась бы порнуха из порнух.

К счастью, за то время, пока я занималась телевизором, мне опять захотелось есть. Я подумала, что если организовать себе настоящий обед, как в настоящем ресторане, — это называется сервировать — то на это может уйти еще пара часов, а там уже не так много останется до прихода Юджина.

Но я ошиблась: через полтора часа мой обед был разогрет, элегантно сервирован и неохотно съеден в полном одиночестве. На уборку и упаковку грязной посуды в посудомоечную машину ушло еще десять минут, а дальше открывалась полная беспросветная пустота. Даже когда я цапалась с Инес и она убегала от меня из дому, мне не было так тоскливо оставаться одной, как ожидать Юджина в запертой квартире — ведь тогда я в любую минуту могла выйти из дому, чтобы постоять у подъезда и даже сходить на автобусную станцию есть мороженое или строить глазки прохожим.

Часам к четырем я совсем озверела и начала строить планы отчаянной мести. Сперва я пошла на кухню и, порывшись в ящике с ножами, нашла острый нож для резки мяса. Теперь осталось только выбрать выигрышную позицию, с которой я могла бы прыгнуть на Юджина сверху, когда он войдет, и ударить его ножом в шею. Я попробовала взобраться на шкаф, но он почти касался потолка, так что мне некуда было втиснуться.

Странным образом, пока я бродила по квартире в поисках выгодной точки, во мне проснулся здравый смысл, который стал нашептывать мне, что убийство вряд ли пойдет мне на пользу — куда я после этого смогу убежать, где спрятаться в совершенно чужом мне городе? Как я объясню — даже на приличном русском языке, — откуда я взялась, не наводя на распростертый на ковре труп? Кроме того, мне стало жалко человека, который ради меня пошел на страшный риск, и я решила, что убивать его еще рано.

Я отнесла нож на место и открыла холодильник — там, в дверце, сверкал белизной десяток куриных яиц. Вид их вдохновил меня — теперь я знала, как отомстить Юджину, не нанося ему настоящих увечий! Я аккуратно сложила яйца в салатницу и пристроилась в прихожей, сбоку от входной двери. Осталось только запастись терпением и ждать. Ожидание сразу приобрело смысл, который скрасил мое одиночество.

Ждать мне пришлось недолго — часов около пяти ключ повернулся в замке и в квартиру влетел веселый голос Юджина, кричавшего «Привет, Светка!», а за ним и сам Юджин. Напрасно он веселился — я хорошо прицелилась и влепила ему в лоб сперва одно яйцо, потом второе. Он растерялся и не сразу сообразил, что происходит, тем более, что белок и желток смешались и залепили ему глаза. Воспользовавшись этим, я влепила еще пару яиц ему в рот и в нос, приговаривая:

«Это тебе за то, что ты меня запер! А это — за то, что оставил меня одну на весь день!».

Продолжить свой список дальше мне не удалось — он быстро пришел в себя, довольно ловко для своих лет поймал меня, подхватил на руки и зарылся мне в живот своим лицом, измазанным яичным желтком. Я вцепилась ему в волосы, но это его только подстегнуло — он понес меня в спальню и, не снимая пальто, повалил на кровать. Ну, а дальше все пошло по обычной программе, после чего он опять гладил меня и целовал, уверяя, что нет у него на свете никого, дороже меня.

Я с трудом высвободилась, соскочила с кровати и встала над ним, как Статуя Свободы, на экскурсию к которой нас возили, когда мы были в Нью-Йорке. Честное слово, именно так я выглядела, хоть одежда моя была расхристана и вымазана яичным желтком, зато в воздетой к небу руке я сжимала прикроватную лампу, точную копию того факела, который держит в руке Статуя Свободы.

Я взмахнула факелом и сказала в соответствии с образом: