Нина Воронель - Глазами Лолиты

«Я так счастлив, что ты нашлась. Мне все время хочется убеждаться, что ты тут и никуда не пропала».

Знаю я, чего ему хочется, но я сегодня устала, и ничего он от меня не получит. Я опять лягнула его в живот и уже не простонала, а прорычала: «Если ты не дашь мне спать, я и вправду выпрыгну ко всем чертям!».

Но он все не отставал, все гладил меня и надеялся. Тогда я зарыдала и заорала во всю мочь: «Убери свои поганые руки! А завтра отвези меня к маме!».

Про маму я сказала просто так, чтобы его попугать, но как только я произнесла слово «мама», мне вдруг стало невыносимо горько и страшно и захотелось вернуться обратно, пусть даже не домой, а в интернат к липучей Нетте и к вредным девчонкам из моей комнаты. От этого я стала рыдать все громче и громче, так что под конец у меня началась ужасная икотка, а руки и ноги задергались, как лапы сиамской кошки скандалистки Варды из нашего бывшего дома на тахане мерказит, когда соседские мальчишки отравили ее крысиным ядом.

От моей истерики бедный Юджин совсем потерял голову, да и я, наверно, тоже, если, оказавшись в Москве, назвала центральную автобусную станцию таханой мерказит, чего в Тель-Авиве я себе никогда не позволяла. В конце концов, Юджин дал мне пару пощечин, потом отпоил меня горячим сладким чаем и попросил прощения за то, что он так неудачно меня растревожил.

Я сказала, что смогу простить его, только когда высплюсь. Тогда он погасил свет и опять влез ко мне под одеяло, но уже не приставал, а только вздыхал и ворочался, то придвигаясь, то отодвигаясь, как в ту первую ночь в берлинском отеле. Но мне так хотелось спать, что, как он ни старался, ему не удалось меня разбудить.

Я проснулась сама довольно рано и удивилась, обнаружив, что Юджина рядом со мной нет. Я вспомнила, как он вздыхал и ворочался ночью, и мне стало его жалко. Все-таки он специально приехал в Израиль из Швеции, чтобы спасти меня от мафии. И купил мне прикольную дубленку, замшевые сапожки и меховой берет, который делал из меня настоящую красотку.

Я выбралась из кровати и заглянула во вторую спальню — он был там и крепко спал. Я тихонько скользнула к нему под одеяло и потерлась щекой об его спину. Он тут же проснулся, повернулся ко мне лицом, облапил меня и стал обцеловывать меня всю сверху донизу, бормоча: «Свет мой, Светик мой, Светка моя».

Он был уже готов усадить меня верхом на свой ненасытный хобот, как вдруг громко зазвонил интерком — это был Толик, который сообщал, что он приехал за Евгением Мироновичем. Юджин тут же превратился в Евгения Мироновича, отпустил меня и начал лихорадочно натягивать на себя одежду.

«Ты уходишь?» — не поверила я. Ведь с той минуты, как он забрал меня из интерната, мы с ним ни разу не разлучались.

«Увы, приходится, — вздохнул он. — Не могу же я начать свою рабочую жизнь с опоздания!».

«А я? Что я буду делать?».

«Ты будешь меня ждать. Я постараюсь вернуться пораньше».

«Одна в пустой квартире? Да я с ума сойду от скуки!».

«А ты включи телевизор, — он щелкнул какой-то кнопкой и в стене загорелся экран огромного телевизора. — Слава Богу, здесь все передачи на русском языке».

«А что я буду есть?».

Он уже надевал пальто:

«Загляни в холодильник — там пропасть всякой вкусной еды», — и он двинулся к выходу.

«Ты мне хоть позвони!» — жалобно пискнула я вслед закрывшейся двери, но он уже меня не слышал. Щелкнул замок, за ним другой, и я поняла, что он меня запер.

Я вскочила и помчалась искать телефон, чтобы позвонить маме, или в полицию, или в израильское посольство. Но не нашла, и догадалась, что в нашей сверхмодерновой квартире нет телефона, специально, чтобы я не могла позвонить ни маме, ни в полицию, ни в израильское посольство.

С горя я решила позавтракать и открыла холодильник. Я просто не знала, что мне выбрать — чего там только не было! В конце концов, я вытащила блинчики с мясом и поставила греть в микроволновку. Потом передумала и поджарила их на сковородке — сковородок у нас была целая дюжина, огромные, большие, маленькие и мал-мала-меньше. Блинчики оказались вкуснейшие, они прямо таяли во рту, особенно если запивать их апельсиновым соком. Поэтому я поджарила себе еще три и отправилась в ванную принимать душ.

Но как я ни старалась провести время, мне ничего не помогло — когда я закончила все свои процедуры, часы над холодильником показывали только пол-одиннадцатого. Значит, мне предстояло еще не меньше шести часов ждать Юджина в запертой квартире, а может, и еще дольше.