Нина Воронель - Глазами Лолиты

Незнакомая толстенькая дежурная задохнулась от возмущения:

«Ты! Ты! Наглая! Я доложу!».

Нетта пожала плечами:

«Хоть сто раз докладывай, меня отсюда не заберут! Зачем я им дома?».

Дежурная не нашла, что ответить, она схватила меня за руку и потащила вон из комнаты:

«Ты что, новенькая? Тебя, я вижу, никто не предупредил насчет этой мерзкой Нетты. А ведь из-за нее уже кое-кого из школы отчислили. Их отчислили, а ей хоть бы хны: у ее родителей денег полно, вот они и готовы сколько угодно платить, только бы держать ее подальше от дома. Они и на субботу стараются ее домой не брать».

Тут до нее дошло, что то же самое можно сказать и про меня:

«А твои почему тебя на субботу оставили в школе?».

«А ты у них спроси!», — огрызнулась я, потому что не смогла придумать ничего лучше.

«А я и спрошу! Пойдем сейчас ко мне в кабинет и спросим!».

У себя в кабинете Гила долго читала, что написано обо мне в компьютере. Закончив чтение, задумалась и звонить к нам не стала, а пробормотала совсем как лысый бородач из комиссии: «Да, настоящая драма! Я теперь ни на минуту не могу с тобой расстаться, ведь едва ты останешься одна, к тебе опять заявится Нетта. Уж раз она на тебя глаз положила, она от тебя не отлипнет. Что же мне с тобой делать, Ора? Тебе только не хватало, чтобы из-за ее штучек тебя отчислили и отправили в интернат для трудно исправимых!».

Наконец, она поднялась и опять потащила меня за руку:

«Идем в столовую, поможешь мне приготовить все для зажигания субботних свечей».

К ужину нас собралось всего пятеро, Нетта хотела сесть рядом со мной, но Гила ей не позволила. Тогда она села напротив меня и принялась трогать меня под столом босой ногой — она нарочно пришла в столовую в тапочках, которые тут же скинула и осталась босиком. Я сидела тихо, боясь шелохнуться — а вдруг Гила заметит и меня отчислят?

Потом мы посмотрели по видео фильм про детский оркестр — все дети, и черные, и белые, были очень хорошие, они играли на скрипках и заботились друг о друге. В самый трогательный момент, когда черная девочка спасла белую во время грозы, Нетта громко спросила:

«Интересно, они трахаются или нет?» Мальчики загоготали, а Гила сказала:

«Ну как тебе не надоест, Нетта?».

После фильма нас отправили спать — все разошлись по своим спальням сами по себе, а меня повела за руку Гила:

«Я буду спать в твоей комнате, — объявила она. — Для твоей же пользы!».

«Берегись! — крикнула Нетта. — Она ночью влезет к тебе в постель!».

По-моему, она сказала это просто так, чтобы подразнить бедную Гилу, которая ничего не могла ей сделать. Наутро за завтраком, когда Гила пошла за кофейником, Нетта перегнулась через стол и спросила шепотом:

«Ора, ты меня любишь?».

Глаза у нее при этом были несчастные, и я не знала, что ответить, ведь мы с ней не успели перекинуться даже парой слов. После завтрака Гила объявила, что она сегодня сделает исключение и позволит нам поплавать в бассейне. Хотя по субботам нет спасателя, без которого плавать в бассейне нельзя, она, Гила, сама будет за нами следить, потому что когда-то она кончала курсы спасателей и у нее есть диплом.

«Врет! — шепнула мне Нетта, когда мы надевали купальники, — никакого диплома у нее нет. Просто она не знает, что с нами целый день делать».

Мне было все равно, есть у Гилы диплом или нет, и хоть было еще довольно прохладно, я с удовольствием прыгнула в мерцающую голубую глубину, а когда вынырнула, заметила знакомую фигуру, стоящую на бортике у края воды. Хоть фигура была знакомая, я не сразу узнала своего школьного друга Илана, о котором за это время вообще забыла.

Он весь был потный и пыльный — ведь автобусы не ходили, и он всю дорогу в гору от шоссе прошел пешком, а это изрядно далеко. Я выскочила из воды с радостным криком и поцеловала его. Нетта тут же подплыла к бортику сильными взмахами, сердито дернула меня за ногу и прошипела:

«Это еще кто такой?».

Я отмахнулась от нее, но она не отставала — она так сильно потянула меня за лодыжку, что Илан с трудом удержал меня и еле-еле удержался сам.

«Кто он такой?» — повторяла она, пока я не ответила, что это Илан, мой друг.

«Так у тебя есть друг? Почему ты мне не сказала?».

«Ты ведь не спрашивала».

«Ладно, это неважно. У меня в Иерусалиме тоже есть друг, это мне не мешает».

Илану этот разговор надоел и он оттащил меня подальше от бассейна:

«Что она от тебя хочет?».

«Она хочет, чтобы я с ней дружила», — неохотно пояснила я и побежала переодеваться: все-таки весна только началась и я вся издрожалась в мокром купальнике. Илан попытался было пойти за мной, но я ему не позволила — в нашей школе мальчишкам нельзя входить в спальни девчонок, и я боялась, что из-за него меня отчислят и отправят в интернат для трудно исправимых.