Том Перротта - Маленькие дети

Их интимная жизнь после рождения ребенка заметно увяла. Как же он мог забыть, что так оно и бывает? Сара слишком уставала, соски у нее болели так, что до них нельзя было дотронуться, и она даже думать не могла о сексе. Когда Ричард предлагал оставить девочку с ее матерью и на несколько дней вырваться на Карибы, жена смотрела на него как на сумасшедшего: «Моя мать о себе самой с трудом заботится. Как можно доверить ей грудного ребенка?»

Примерно в это же время Ричард начал частенько заглядывать на сайты, где общались свингеры. «А почему бы и нет? — думал он. — Это может оказаться довольно забавно». Он даже распечатал список свингерских вечеринок, которые устраивались в их районе, и решил обсудить это с Сарой. Там ценят бисексуальных женщин, скажет он ей. И никто не заставит тебя делать ничего, что ты не захочешь сама. Но когда он спустился на кухню, чтобы поговорить, и увидел Сару, которая с бледным усталым лицом сидела за столом и с помощью шумного электрического молокоотсоса сцеживала молоко из разбухшей правой груди, тупо глядя в газету, то в течение нескольких секунд чувствовал к ней что-то очень похожее на отвращение.

Больше всего угнетала Ричарда мысль, что он так ничего и не понял ни в себе, ни в жизни. Считая, что растет и становится лучше, он на самом деле просто еще раз повторил свои старые ошибки, но на этот раз сделал это с открытыми глазами, а значит, и винить некого.

Трусики помогали гораздо меньше, чем Ричард надеялся. И дело было не в том, что их аромат оказался слабым или невыразительным. Просто он как-то не связывался в его голове с образом Кэй. Запах был безликим и с равным успехом мог принадлежать любой другой женщине, включая Сару.

Вслед за этой мыслью в самый неподходящий момент пришла и другая, очень неприятная: а что, если Кэй на самом деле не носила их? На сайте она утверждала, что высылает трусики — «дар любви» — всем своим преданным поклонникам, но Ричард был отнюдь не уверен в этом. У нее ведь, кажется, имеется научная степень в области бизнеса? Для того, чтобы затея с трусиками приносила какую-нибудь реальную выгоду, она должна рассылать их целыми партиями. В таком случае сомнительно, чтобы одну пару Кэй носила целый день, как утверждалось в приложенном дневнике.

«На ее месте, — раздумывал Ричард, — я бы поставил ношение стрингов на коммерческую основу». Он немедленно представил себе подпольный пошивочный цех, в котором несколько десятков китаянок и мексиканок, одетых в стринги в зеленый горошек, со скучающим видом крутят свои швейные машинки, а в конце дня упаковывают трусики в пластиковые мешочки и вкладывают туда же пару листочков из фиктивного секс-дневника. И каким же идиотом тогда оказывается Ричард?

Он прижал стринги к лицу, глубоко вдохнул и попытался прогнать из головы все неуместные коммерческие соображения. Разве время рассуждать о бизнесе, сидя со спущенными штанами и скользкой от вазелина ладонью? «Эти трусики принадлежали Кэй, — как заклинание, несколько раз повторил Ричард. — Она сама носила их». Но, как только дело пошло, в мозг опять просочилась крамольная мысль: а может быть, все-таки нет? Может, это еще один пример незаконного использования товарного знака?

К счастью, через некоторое время бессмысленный спор у него в голове сам собой прекратился, рука стала двигаться быстрее, а взгляд лихорадочно заметался между полароидным снимком из конверта, страничкой дневника и картинкой на экране, на которой Кэй, перегнувшись через перила площадки над Ниагарским водопадом, демонстрировала обнаженный зад. Ричард глубоко вдохнул, втягивая запах в легкие, в кровь…

— Гм-м…

Все еще прижимая трусики к носу, он резко повернул голову: в дверях стояла Сара и смотрела на него со смесью изумления и отвращения.

— Это надолго? — спросила она. — Мне бы очень хотелось наконец отправиться на пробежку.

Ричард понимал, что произошло что-то ужасное и стыдное, но чувствовал в этот момент только раздражение оттого, что его так не вовремя прервали.

— Могла бы постучать, — невнятно сказал он прямо в шелковую ткань.

— Я стучала.

Сделав над собой усилие, он оторвал трусики от лица.

— Извини. Я через минуту спущусь.

— Думаю, нам надо поговорить, — сказала Сара и, к его огромному облегчению, вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. Металлический язычок щелкнул так, как щелкают языком по нёбу, когда хотят пристыдить кого-то.