Том Перротта - Маленькие дети

В конверте оказалась не одна, а целых три фотографии Похотливой Кэй в стрингах в горошек с короткими подписями. На одной («Привет, Ричард!») она только в них стояла перед какой-то дверью, ведущей, похоже, в кладовку, и с необычным для нее задумчивым видом расчесывала волосы. На второй фотографии Кэй в очень коротком бирюзовом платье сидела в машине в такой позе — одна нога еще на земле, а другая уже на педали газа, — что открывался прекрасный вид на ее промежность («Тебя это заводит?»). На третьем снимке Кэй стояла к объективу спиной и, низко наклонившись, улыбалась в него, выглядывая между коленей («Люблю и целую. П. К.»).

Кроме этого в пакете находились желтоватые странички из секс-дневника, исписанные тем же торопливым, немного детским почерком:

7.00 утра.Просыпаюсь и сразу же занимаюсь делом… первый за день оргазм (вибратор «Серебряная пуля»)… ммм-м… быстренько в душ.

7.30.Надеваю трусики Ричарда.

8.00.Чашка кофе в «Ява-хаус»… сижу у окна и пользуюсь случаем, чтобы продемонстрировать твои трусики спешащим на работу бизнесменам… надеюсь, им понравились горошки!

8.30.Опять застряла в пробке… зато есть время помастурбировать… ух как промокли трусики!

9.00–12.00.Работаю (см. фотографию с хмурым лицом).

12.14.Вместо ланча — быстрый секс с Труди из отдела кадров. Она все равно ничего другого не ест! (Ха-ха!)

12.46.Сэндвич с тунцом и легким майонезом, диетическая кола.

13.00–17.00.Работа (хмурое лицо).

18.00.Готовлю ужин и заодно мастурбирую (увы, жаркое слегка подгорело).

20.00–23.00.Оргия в отеле с членами Фан-клуба Похотливой Кэй (слово «членами» следует понимать буквально). (С трусиками на некоторое время пришлось расстаться, но надела их снова, когда собралась домой.)

Полночь.Засыпаю… слишком устала для того, чтобы снять трусики… сил хватает только на один последний оргазм (проверенный голубой дилдо).

7.00.Просыпаюсь, мастурбирую… снимаю вчерашние стринги, очень влажные и ароматные, и укладываю их в пакетик для того, чтобы отправить моему дорогому другу РИЧАРДУ.

P. S.На них тоже имеется автограф.

Ричард начал встречаться с Сарой почти через два года после развода. Они очень скоро оказались в постели, но, как он подозревал, виной тому было совсем не внезапно вспыхнувшее чувство, а невыносимое одиночество, от которого оба пытались спастись. Ричарду нравилось своеобразное, едкое чувство юмора Сары, ее молодое тело и несколько загадочная сексуальная ориентация (сама Сара утверждала, что в основе она традиционная, но тем не менее часто вспоминала о какой-то кореянке, которая в колледже была ее любовницей). Сару, казалось, привлекала его непринужденная уверенность в себе, либеральные политические взгляды и — не в последнюю очередь, хотя она никогда и не говорила об этом вслух — возможность навсегда забыть о «Старбакс» и перспектива долгосрочного финансового благополучия, которое должно было заметно возрасти после того, как обе его дочки от первого брака закончат колледж.

Меньше чем через год после свадьбы Сара объявила ему, что беременна. На этот раз чувства Ричарда были совсем иными, чем при подобном известии двадцать лет назад. Он не испытывал ни сомнений, ни сожалений, а только радостное волнение при мысли о предстоящем рождении нового человека и благодарность за даруемый ему шанс исправить все ошибки, которые он совершил, пока росли близнецы (девочки считали отца виновным в разводе и до сих пор отказывались с ним разговаривать, хотя с удовольствием тратили получаемые от него немалые деньги). Ричард дал клятву себе и Саре, что на этот раз станет принимать активное участие в воспитании ребенка. Он будет меньше работать и проводить больше времени дома, научит его играть в футбол, станет распевать в машине детские песенки и устраивать дни рождения, которые малыш запомнит на всю жизнь. Он посещал курсы для молодых отцов, прочитал кучу книг про воспитание детей и с начала до конца присутствовал при схватках и родах — удивительном (а еще ужасном и бесконечном) процессе, который он пропустил в предыдущий раз. Тогда его участие ограничилось тем, что несколько часов он беспокойно расхаживал по вестибюлю акушерского отделения, а потом, увидев, как доктор поднял вверх два больших пальца, раздавал сигары другим взволнованным отцам.

Ричард старался, очень старался, по крайней мере весь первый год. Он говорил все то, что полагается говорить молодым отцам, и лично поменял немало подгузников. Просто иногда он жалел о том, что Люси не родилась мальчиком. У него уже было две девочки, зачем ему нужна третья? И временами, сидя с ней дома в какое-нибудь дождливое воскресенье, Ричард испытывал уже знакомый приступ клаустрофобии и обиды, словно опять становился молодым человеком, бездарно теряющим лучшие годы своей юности.