Том Перротта - Маленькие дети

— Извини, — повернулась она к Джин, — похоже, у меня гости.

Сара не встречалась ни с одной из приятельниц с площадки с того самого дня, когда она поцеловалась с Тоддом. На следующее после поцелуя утро и еще два утра подряд она приходила к школе Рейнберн, но не заставала там ни одного из завсегдатаев, а столик для пикников стоял пустой и, казалось, смотрел на нее с укором. Ее явно не желали здесь видеть и совершенно недвусмысленно давали это понять.

Саре было наплевать на Мэри-Энн и Шерил, без них она чувствовала себя только лучше, но ее огорчало отсутствие Терезы, с которой, как ей казалось, у нее установилась какая-то особая связь. Она даже хотела позвонить ей и попытаться что-нибудь объяснить. И вот Тереза пришла сама, словно объявляя о прощении всех Сариных грехов. Чувствуя, как лицо непроизвольно расплывается в улыбке, Сара поспешила к крыльцу.

— Вы только посмотрите, кто пришел, — пропела она.

— Надеюсь, ты не против? Твой муж сказал, что ты вот-вот должна вернуться.

— Очень рада тебя видеть. Выпьешь чаю или еще чего-нибудь?

Тереза покачала головой:

— Я на минутку. Хотела только тебя предупредить. Помнишь того извращенца? Он теперь все время катается мимо площадки на велосипеде и наблюдает за детьми.

— Боже мой! — ахнула Сара. — А полиция знает?

— Они ничего не могут сделать. Он не нарушает никакого закона. — Тереза горько засмеялась. — Наверное, ждут, когда он кого-нибудь убьет. Я подумала, что тебе лучше об этом знать. Нам всем надо быть очень осторожными.

— Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. Ты точно не хочешь чаю? — неуверенно спросила Сара.

— Нет-нет, спасибо.

— Может, все-таки зайдешь хоть на минутку?

Тереза поднялась:

— Извини, Сара, но лучше не надо.

— Я не собиралась его целовать! — в отчаянии выпалила Сара. — Я сама не понимаю, как это случилось!

Тереза пожала плечами, словно не желая вспоминать о той старой истории.

— Я пойду. — Она ласково потрепала Сару по плечу. — Майк, наверное, уже беспокоится.

Она злила, а Сара еще немного посидела на крыльце, наблюдая за светлячками, поднимающимися из травы, и чувствуя себя полной дурой. А она-то решила, что Тереза пришла, чтобы извиниться или вместе с Сарой посмеяться над ханжеством Мэри-Энн. Она надеялась, что они помирятся, выпьют чая и опять станут друзьями. А на самом деле Тереза всего лишь хотела предупредить ее об извращенце на велосипеде.

Сара пожалела, что у нее нет сигареты: ей хотелось посидеть на крыльце подольше. Она еще не была готова зайти в дом, увидеть Ричарда и простить его за то, что полтора часа назад, спустившись наконец из своего кабинета с выбившейся из брюк рубашкой и остекленевшим от компьютера взглядом, он даже не извинился, а просто сообщил ей, что она может отправляться на пробежку. Ричард смотрел прямо на нее, но, казалось, не видел свою жену, стоящую в двух метрах от него в потрясающем красном купальнике.

Листовки, разбрасываемые Ларри, сделали свое дело. Уже через несколько недель о присутствии Рональда Джеймса Макгорви стало известно всем жителям Веллингтона, и они не желали скрывать своего беспокойства. В местной прессе и даже в газетах штата появилось несколько возмущенных статей, а в «Новостях своими глазами» показали короткий сюжет о «массовых протестах населения обычно тихого пригорода против соседства с лицом, осужденным за сексуальное преступление».

Чем больше из этих статей и репортажей Тодд узнавал о Макгорви, тем сильнее сочувствовал кампании, развязанной Ларри. Макгорви трижды привлекался к ответственности за «непристойную демонстрацию гениталий заведомо несовершеннолетним» и один раз за «публичные развратные действия» (последнее обвинение по каким-то причинам было в конце концов снято). Но самой пугающей оказалась история, за которую Макгорви в итоге не был даже арестован.

Девятилетняя Холли Колаптино из Грин-Вэлли бесследно исчезла, когда весенним днем 1995 года возвращалась из школы домой. О том, как это произошло, оставалось только догадываться. Никто не видел ни как девочка с кем-нибудь разговаривает, ни как садится в машину. Ее тело так и не было найдено. Она, как сформулировали журналисты, «просто испарилась».

После беседы с матерью девочки главным подозреваемым стад уборщик школы, где она училась, Рональд Джеймс Макгорви. Женщина сообщила в полиции, что ее дочь несколько раз жаловалась на то, что Макгорви «гадко смотрит» на нее. Еще девочка утверждала, что несколько раз он заходил вслед за ней в женский туалет якобы для того, чтобы протереть пол или повесить новый рулон туалетной бумаги. Миссис Колаптино немедленно известила об этом директора школы, который заверил ее, что Макгорви сделано строгое предупреждение.