Том Перротта - Маленькие дети

После нескольких месяцев подобных мелких, но болезненных для самолюбия уколов удача наконец-то улыбнулась Саре на весеннем благотворительном балу в пользу страдающих мышечной дистрофией. Бал было решено устроить в стиле пятидесятых, и Сара явилась на него в плиссированной юбке, пушистой кофточке и старомодных двухцветных туфлях. Артур тоже пришел и весь вечер без особого успеха пытался ухаживать за Бет Д’Аттарио — десятиклассницей с большой грудью и громким смехом, которым она извещала весь свет о том, как ей весело. Когда Бет, наплевав на Артура, удалилась с бала с футболистом, Сара почувствовала, что пришел ее час. Она поспешила к Артуру, который, стоя у выхода, сердито натягивал джинсовую куртку, и предложила вместе идти домой. Он согласился, даже не пытаясь притвориться, что предложение его обрадовало.

Правда, по дороге домой он немного развеселился, возможно, потому, что Сара не переставая восхищалась его талантом и рассуждала о том, каким великим актером он станет и как город будет гордиться и отмечать его первого «Оскара». Наконец решив, что лед растоплен, Сара решилась задать вопрос, который мучил ее весь вечер:

— Почему я тебе не нравлюсь?

— Ты мне нравишься, — без энтузиазма возразил он.

— Не ври. Может, ты и считаешь, что я ничего, но я не нравлюсь тебе так, как нравится Бет.

— Бет мне нисколько не нравится, — сердито возразил он. С гладко зачесанными назад волосами Артур еще больше, чем обычно, был похож на хорька, но по крайней мере прыщей в темноте не было видно. — Она просто дура.

— Но ты проговорил с ней весь вечер. А мне ни слова не сказал.

— Я даже не знал, что ты там была.

— Вот видишь? Если бы я тебе нравилась, ты бы знал, что я весь вечер за тобой наблюдаю. Я не танцевала и вообще ничего не делала. Я только ждала, чтобы ты на меня посмотрел.

Артур, казалось, был поражен этим заявлением.

— Прости, — сказал он и обнял ее прямо посреди Саммер-стрит (хоть та и была совершенно пустой в это время). От счастья Сара едва не расплакалась. — Я исправлюсь, — пообещал он.

Он стал исправляться на холодной металлической скамейке в скверике у вокзала, который закрывался на ночь. Их первый настоящий поцелуй — дыхание Артура пахло капустой брокколи, которую он ел за обедом, — стал одним из самых сильных интимных потрясений в жизни Сары. «Боже мой… Боже мой! — думала она. — У меня во рту язык Артура Малони… И мне это, кажется, нравится!» Смесь отвращения и восторга была такой ошеломляющей, что она даже не пробовала возражать, когда его ледяная рука скользнула к ней под кофточку и стиснула правую грудь немного грубее, чем Саре хотелось бы.

— Извини, — прошептала она.

— За что?

— Они такие маленькие. У Бет гораздо больше.

— Может, ты уже заткнешься насчет Бет?

Когда Артуру надоело исследовать ее грудь, он попытался залезть под юбку, но Сара остановила его не потому, что не хотела — она сама еще толком не понимала, чего хочет, — а потому, что решила, что все не должно происходить так быстро.

— Извини, — повторила она.

— Ничего, — вздохнул Артур. — Я, наверное, пойду. Надо выспаться перед годовым тестом.

— Господи! А я и забыла про него.

— Это же самый главный экзамен в нашей жизни, — удивился Артур. — Как ты могла забыть?

— Ты заставил меня забыть, — прошептала Сара.

Судя по лицу Артура, он считал, что заставить человека забыть о годовом экзамене — довольно сомнительная честь. Тем не менее он проводил Сару до дома и всю дорогу держал ее за руку, а на прощанье, стоя на краю их газона, поцеловал.

Разумеется, всю ночь она не спала, а утром не могла даже смотреть на завтрак. По дороге в школу она почти не слушала отца, который в тысячный раз объяснял ей, как надо сдавать тест — сначала ответить на самые простые вопросы, потом вычеркнуть все очевидно неправильные ответы и ни в коем случае не оставлять ни одного пропуска, — и больше всего хотела высунуть голову в окно машины и прокричать на весь сонный город имя своего парня.

Перед входом в школу уже стояли десятки ее одноклассников, но Сара сразу же нашла глазами Артура — так сильна была невидимая связь между ними. Он стоял почти у самых дверей и очень серьезно разговаривал о чем-то со своим лучшим другом Маттом. «Он рассказывает ему обо мне», — гордо подумала Сара и подошла к ним уверенно, зная, что теперь имеет на это полное право.

— Мрачный, — сказал Матт.

— Печальный, — ответил Артур. — Траурный. Меланхоличный.