Том Перротта - Маленькие дети

После первого же допроса выяснилось, что у Макгорви нет никакого алиби на день происшествия. Он проживал один и не пошел в тот день на работу, сказавшись больным. По его собственному утверждению он целый день проспал у себя в квартире, но никаких свидетельских показаний, подтверждающих это, полиции получить не удалось. На следующее после преступления утро Макгорви явился на работу вовремя.

Сам он категорически отрицал свое причастие к исчезновению Холли. Макгорви охотно сотрудничал с полицией, а позже и с ФБР, не настаивал на присутствии на допросах адвоката и даже согласился пройти проверку на детекторе лжи, результаты которой были признаны в полицейском отчете «неоднозначными». В итоге обвинение ему так и не было предъявлено: «Нет тела — значит, нет преступления», — заявило следствие, и еще одно дело об «ушедшем из дома и не вернувшемся» было сдано в архив. Постепенно пресса забыла об этой истории.

Но жители Грин-Вэлли продолжали считать Макгорви виновным в исчезновении девочки и изо всех сил старались сделать его жизнь в городе как можно более неприятной. Подробностей о примененной ими тактике журналистам выяснить не удалось. Бывшие соседи предполагаемого убийцы предпочитали отделываться общими фразами.

«Это не было какой-то серьезной акцией, — объяснял один из них. — Просто мы старались дать ему понять, что его присутствие здесь нежелательно».

«Разные люди звонили ему по телефону и говорили все, что они о нем думают», — вспоминала женщина.

«Не думаю, что ему кто-нибудь откровенно угрожал, — сообщил репортеру шеф местной полиции. — Во всяком случае, мне об этом ничего не известно».

Как бы то ни было, через полгода после исчезновения Холли Макгорви уволился из школы, переехал в Веллингтон и поселился в доме своей матери. Еще два года спустя он был арестован за случай с девочкой-скаутом и приговорен к трем годам тюрьмы. И вот теперь вернулся.

Под влиянием всей этой газетной шумихи и нескрываемого недовольства жителей мэр Веллингтона решил созвать городское собрание. На него явилось гораздо больше народу, чем ожидал Тодд. Все улицы, ведущие к школе, в этот теплый летний вечер были запружены родителями, будто школьниками в сентябрьское утро.

Ларри категорически потребовал, чтобы на собрание Тодд явился в спортивных трусах и майке с надписью «Стражи» — на этот вечер у них была назначена тренировка, — поэтому тот не удивился, когда у входа в школу увидел всех своих товарищей по команде, одетых точно так же. Немного странным было другое: Ларри заставил их всех войти в зал стройной цепочкой и выстроил вдоль оркестровой ямы лицом к залу, как агентов Секретной службы, охраняющих президента. Еще он велел им скрестить на груди руки и не улыбаться ни при каких условиях, даже если один из выступающих скажет что-нибудь смешное, что, впрочем, казалось маловероятным.

Тодд стоял ближе к правому краю, между Тони Корренти и Девэйном Роджерсом, которые застыли, широко расставив ноги и выражая лицом одновременно непоколебимую уверенность в себе и готовность действовать. Тодд попытался скопировать их позу и взгляд, но это оказалось не так-то просто, и в результате он только почувствовал себя мальчишкой-самозванцем, пытающимся подражать взрослым.

За последнюю пару недель членство Тодда в команде «Стражей» стало свершившимся и признанным всеми фактом, и все-таки он постоянно чувствовал, что еще не заслужил полного доверия своих товарищей. Он участвовал еще в двух изнурительных тренировках, начинающихся с продолжительной и энергичной разминки и заканчивающихся рядом яростных розыгрышей между линиями нападения и обороны. После завершения тренировок, однако, никто, кроме Ларри, не хлопал Тодда по плечу и не приглашал его выпить пива. В лучшем случае он удостаивался вежливого кивка или сдержанного взмаха рукой вместо приветствия. Все объяснялось просто: они были копами, а он — нет.

Тодд наклонился к уху Девэйна, которого числил своим потенциальным союзником.

— Зачем мы здесь стоим? — шепотом спросил он.

Тот пожал плечами, будто его это нисколько не интересовало:

— Надо же где-то стоять.

Зал был набит битком. Тодд заметил много знакомых лиц: с этими людьми он встречался на разных детских площадках, куда они с Эроном заходили за последние полтора года. Похоже, все присутствующие считали своим гражданским и родительским долгом выразить вслух порицание негодяям, совершающим сексуальные преступления, и потребовать у городских властей отчета о мерах, которые те предпринимают для защиты детей и нравственных устоев.