Том Перротта - Маленькие дети

— Славные они все ребята, — заметил он.

— Я знаю, — согласилась Карла. — Мне повезло, что у меня такие друзья.

Другая часть праздника началась уже под вечер, после того как Уолтер развел огонь для барбекю. Карла быстренько искупалась в океане — пикник происходил на чудесном полукруглом и уединенном пляже к северу от Ла-Джоллы, который Ричард ни за что не нашел бы, если бы поехал один, — а когда вернулась на берег, без всяких фанфар и помпы сняла лифчик от купальника и бросила его Маркусу, двадцатисемилетнему компьютерному дизайнеру, самому молодому из присутствующих. Как будто это являлось оговоренным заранее сигналом, мужчины тоже начали стаскивать через головы футболки и снимать плавки. Ричард без колебания присоединился к ним. В конце концов, он за этим сюда и приехал — стать частью этого крошечного сообщества свободных от предрассудков людей, которые хотя бы раз в году позволяют себе забыть о лицемерии и ложном стыде.

Однако и после того как все обнажились, еще долго ничего не происходило. Уолтер присматривал за мясом; Ричард продолжал перебрасываться тарелочкой с Клодом и Роберто — единственным афроамериканцем в компании; а Маркус вел теологический спор с Фредом — лютеранским священником, жена которого считала, что он уехал на какой-то духовный семинар.

— Так оно и есть! — горячо сказал Фред, рассказывая об этом Ричарду. — Только не в том ханжеском смысле, который вкладывает в эти слова моя жена.

Однако в какой-то момент Ричард упустил тарелочку, а когда обернулся ей вслед, обнаружил, что Карла стоит на коленях рядом с грилем и ее голова мерно движется в районе паха Уолтера. Возможно, она застала его врасплох, потому что Уолтер до сих пор сжимал в руках металлическую лопаточку, упираясь ее плоской частью в плечо Карлы. Маркус, присев на корточки неподалеку, снимал их на цифровую камеру, все достоинства которой он описал Ричарду этим утром так подробно, как будто собирался ее продавать.

— Смотри, чтобы бургеры не сгорели! — крикнул Эрл — пожилой парень из Небраски, бывший водитель грузовика, и все засмеялись.

Закончив с Уолтером, Карла занялась Клодом, Эрлом и Фредом почти без перерыва. А потом подошла очередь Ричарда. Когда она опустилась перед ним на колени, Ричард подумал, что все это похоже на мечту, ставшую явью: сверкающий Тихий океан, бордово-золотой в лучах заката, дразнящий запах зажаренного на огне мяса, мешающийся с соленым морским воздухом. Как будто он шагнул в свой компьютер, в одну из тех фотографий, которые навсегда запечатлелись в его мозгу и сделали нормальную жизнь невозможной.

— Спасибо, — прошептал он, когда Карла дружески поцеловала его в колено.

— Нет, — она подняла на него глаза с уже знакомым открытым и доброжелательным выражением, — спасибо тебе.

После того как все мясо было съедено, они позировали для фотографии, на которую Ричард смотрел сейчас. Семеро мужчин разного роста, комплекции, возраста и цвета кожи стояли в ряд и улыбались в камеру так, будто соревновались за титул самого счастливого. Клод, Маркус, Уолтер, Роберто, Ричард, Эрл и Фред. Перед ними на одном колене стояла Карла, широко раскинув руки, точно желала обнять весь мир.

Берта не закрывала рта всю дорогу от больницы до дома. Она говорила Ронни, чтобы он крепился, что его матери лучше там, где она сейчас, что ей не придется больше страдать от болезней и старости одной, в городе, где ее все ненавидят.

— Никто не ненавидел ее, — буркнул Ронни, нарушив собственную клятву молчать всю дорогу и не говорить этой старой суке ни единого слова. Достаточно и того, что ему приходится дышать с ней одним воздухом, потому что родная сестра даже не предложила подвезти его до дома в день смерти их матери. Как будто она боялась, что он своим задом испачкает сиденья, на которые потом придется садиться ее детям. Да пошла она!.. В один прекрасный день она проснется и увидит, как на дорожке догорает ее драгоценный «меркури-вилладжер».

Ах, сестричка, какая ужасная неприятность! Жаль только, что тебя не было внутри.

Еще больше взбесило Ронни то, что сестра даже не обняла его на прощанье. Она вроде собиралась, он это заметил, и даже сделала шаг вперед, а потом вдруг передумала и испуганно отступила. Вместо этого она потрепала его по плечу, как гладят больную собаку, стараясь держаться как можно дальше и отворачиваясь, чтобы не чувствовать гнилого дыхания.

— Она была старухой, — сказала Берта и косо посмотрела на него. — Не ее это дело — бороться с хулиганами посреди ночи. Совсем не ее.