Том Перротта - Маленькие дети

— Куда? — буркнул таксист.

— В Пресвитеринскую больницу. Моя мать там в отделении интенсивной терапии. — Водитель никак не среагировал на это сообщение, не выразил сочувствия, не сказал, что ему жаль или еще какую-нибудь ерунду, которую люди обычно говорят в таких случаях, но Ронни все равно продолжил: — У нее на прошлой неделе случился удар. Очень серьезный. Мы даже не знаем, выкарабкается ли она.

Он говорил, обращаясь не к таксисту, а к его лицензии, висящей на козырьке напротив пассажирского сиденья. На лицензии было написано «УЭНДЕЛЛ ДЕГРО», и имелась его фотография в профиль, похожая на иллюстрацию из медицинского учебника.

Уэнделл слушал какую-то передачу о политике. Голос ведущего был знаком Ронни, но он никак не мог вспомнить его имя — один из этих профессиональных говорунов с готовыми ответами на все вопросы. До того как сесть в тюрьму, Ронни слушал много таких передач и даже иногда мечтал о том, что закончит специальные курсы и будет вести собственную интерактивную передачу на радио. Перспектива по два часа в день высказывать людям все, что о них думаешь, и ставить на место всяких идиотов, которые сумели дозвониться, хотя не могут и двух слов правильно связать, казалась ему очень привлекательной. Извините за любопытство, Фрэнк, но что там у вас в голове — мозги или дерьмо?

— Ее пришлось подключить к аппарату искусственного дыхания, — продолжал он. — Она не говорит и вообще ничего не делает. Просто лежит весь день и смотрит в потолок.

Уродец Уэнделл прибавил звук, словно нарочно старался заглушить Ронни. Ведущий нес что-то про Гари Кондита и про то, что, если у того осталась хоть капля совести, он должен немедленно уйти из конгресса и поведать всем о том, что он сделал с несчастной девушкой. Ронни заговорил еще громче, чем радио:

— Она хорошая женщина. Одна воспитала двух детей. Никогда никому не причинила зла. Лучше человека просто не найти.

Ублюдок даже не кивнул. Вместо этого опустил стекло, громко отхаркнулся и плюнул на дорогу.

Молодец, Уэнделл. Высокий класс.

— А как у вас? — спросил Ронни, пока на светофоре они бесконечно долго ждали зеленого света. — Ваша мать жива?

Уэнделл развернулся к нему всем телом. В фас его нос выглядел еще хуже, чем в профиль.

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты такой? — грозно спросил он. — Тебе еще повезло, что я не вышвырнул тебя из машины!

— Простите, — пробормотал Ронни. — Я просто хотел поговорить. Незачем так ужасно расстраиваться.

Уэнделл выключил радио, и остаток дороги они проделали в молчании. Когда машина остановилась перед главным входом, Ронни протянул ему двадцать долларов. Счетчик показывал четырнадцать.

— Оставь себе сдачу, — сказал он. — Может, хватит на новый нос.

Сара была уверена, что им обязательно что-нибудь помешает. Всегда что-нибудь мешает. Когда в дело вмешиваются дети, даже самый простой план имеет обыкновение срываться. Через пятнадцать минут после того, как они с Люси вернулись из бассейна, позвонил Ричард. Он немного поговорил о погоде в Калифорнии, а потом перешел к главному:

— Послушай, я, наверное, не прилечу.

— Почему? У тебя рейс откладывается?

— Нет, дело не в рейсе. Дело в нас.

Он сказал, что собирается провести остаток отпуска в Сан-Диего, все обдумать и, возможно, переехать туда навсегда. Ему уже давно хотелось каких-то перемен и всегда нравилась Калифорния.

— Нам вообще не следовало жениться, — грустно добавил он, и эта грусть в его голосе напомнила Саре о том, как сильно он ей нравился, пока все не стало так плохо. — Ты это понимаешь не хуже меня.

— О черт! — неожиданно для самой себя сказала она. — Черт, черт!

— Ты расстроилась? Я думал, ты, наоборот, почувствуешь облегчение.

Так и было. Сара почувствовала больше чем облегчение. В любой другой день ради такой новости она открыла бы бутылку шампанского и сплясала на кухонном столе. Но сейчас она думала только о медовом месяце на пляже, который не состоится, потому что Ричард теперь не сможет остаться с Люси.

— Все в порядке, — сказала она в трубку. — Просто все это немного не вовремя.

— Такие вещи никогда не бывают вовремя. Но мы уже слишком долго были несчастливы вместе.

— И что же мне делать с Люси? — вслух подумала Сара.

— Пожалуйста, не волнуйся об этом. Я о ней хорошо позабочусь. О вас обеих. Можешь оставить себе машину и дом. Я просто хочу начать все сначала.

— Хорошо. Ладно. Как хочешь. Не стоит обсуждать все это по телефону. Наверное, мне надо найти адвоката, да?