Том Перротта - Маленькие дети

Чувствуя, как от страха холодеет спина, Ларри посмотрел на мисси Макгорви. По крайней мере, она была жива, ее руки и ноги странно подергивались, а из глубины горла доносилось какое-то ужасное бульканье. Широко открытые глаза смотрели прямо на Ларри. Губы тоже двигались, но вместо слов из них выходили большие пузыри слюны.

— О боже, — пробормотал Ларри. — Только этого мне не хватало.

Они лежали на спине прямо на пятидесятиярдовой линии и смотрели в небо, как будто ожидали найти там ответ на незаданный вопрос — сияющие желтые буквы на черном фоне бесконечной вселенной. Тодд на ощупь нашел влажные пальцы Сары и сжал их.

— Я не хочу идти домой, — сказал он. — Я хочу остаться здесь навсегда.

Она не ответила. В этом не было необходимости. Они сказали друг другу все, что хотели, в первые пять минут, а остальные два часа только бесконечно повторяли одно и то же.

— Слава богу, что ты пришла, — добавил Тодд.

Сара перевернулась на бок и посмотрела на него. В ее глазах стояли слезы, а голос охрип от эмоций.

— Я думала, что сойду с ума.

— Я тоже. — Он поднял голову и поцеловал ее в опухшие губы. — Когда я посмотрел на трибуну и увидел тебя…

Он замолчал. Не стоит даже пытаться описать словами все волшебство того момента и то, что она показалась Тодду физическим воплощением его счастья, словно вызванным на трибуну при помощи магического заклинания. Он вздохнул и опять опустил голову на искусственный газон.

— Я не могу так больше, — сказал Тодд. — Я не вынесу еще одну неделю без тебя.

Выражение ее лица едва заметно изменилось, и Тодд вдруг почувствовал тревогу, как будто неожиданно налетевший ветер мгновенно развеял туман и небо стало безжалостно ясным. Как будто все это лето, а может, и вся его жизнь, незаметно сужаясь, подвели его к этому моменту, к слегка расширившимся зрачкам Сары, к ее на мгновение остановившемуся дыханию, к внезапному осознанию того, что они только что пересекли черту, такую большую и яркую, что непонятно, как мог он не заметить ее приближения.

План получился замечательным по свой простоте. Оставив в таких местах, где их обязательно должны найти, записки, объясняющие их отсутствие, Сара и Тодд незаметно выскользнут каждый из своего дома, встретятся на детской площадке у школы Рейнберн и на несколько дней поселятся в каком-нибудь приморском отеле на севере, дав таким образом всем заинтересованным сторонам время для того, чтобы смириться с неизбежным и начать нелегкий процесс адаптации к новым семейным обстоятельствам.

Для беглых любовников, разумеется, этот период адаптации станет и медовым месяцем — преждевременным, с одной стороны, и запоздавшим, с другой, — и праздником единения, а также возможностью в полной мере насладиться плодами своей решительности. Как минимум три дня у них не будет других занятий, кроме еды, сна и любви, при полной свободе от утомительной заботы о детях и бесконечных домашних обязанностей. Эта перспектива казалась такой невероятно прекрасной, что Сара с трудом в нее верила.

Сначала Тодд предложил совершить побег в понедельник, но от этого пришлось отказаться. В понедельник вечером Ричард должен был вернуться из трехдневной командировки в Калифорнию и мог оказаться дома в лучшем случае в полночь. Зато после понедельника никаких помех не предвиделось: у мужа начинался двухнедельный отпуск, а значит, он сможет побыть с Люси столько, сколько Саре понадобится. Поэтому отъезд пришлось отложить на вторник, хотя им обоим и не терпелось как можно скорее покончить с тяжелой частью плана.

Сара провела мучительные выходные наедине с Люси, едва слыша ее бесконечные вопросы (Какой у тебя любимый цвет? А почему изюм называют изюмом?) и экстравагантные требования (Подержи меня вниз головой. А теперь урони на диван). Тем не менее, не видя иного выхода, она послушно отвечала на все вопросы (Голубой и Я не знаю, просто так назвали), а потом хватала Люси за лодыжки, несла в гостиную и там роняла на диван, и повторяла все пять раз подряд без перерыва, и в это время думала только о том, что через два дня она окажется в отеле на берегу моря с мужчиной, которого любит, и станет тогда совсем другим человеком, и будет наконец счастлива.

Невыносимо тяжело было вот так ждать чего-то важного и не иметь возможности что-нибудь делать или с кем-нибудь обсудить все это. Сару одолевали сомнения и беспокойство (он передумает, он никогда ее не бросит!), и ей мучительно хотелось еще раз поговорить с Тоддом, получить подтверждение неизменности его намерений, но он заставил ее пообещать, что она не станет звонить или посылать электронные письма, если в этом не будет крайней необходимости. У него имелись основания подозревать, что вся его корреспонденция отслеживается (к тому же с женой у него был общий электронный адрес). Сара не видела и не слышала его до самого понедельника, когда у бассейна они на расстоянии пятидесяти метров решились только едва обменяться взглядами. Теща сидела рядом с Тоддом, но в тот момент ее отвлекла какая-то проблема с босоножкой.