Том Перротта - Маленькие дети

Чем ближе Ронни подходил к отделению интенсивной терапии, тем медленнее он шел, как будто его ноги постепенно наливались свинцом. В холле было непривычно тихо: куда-то исчезло большое пуэрториканское семейство, несколько последних дней плотным кольцом окружавшее телевизор. Они парами сменяли друг друга у постели молодого парня, лежащего в коме, кажется после падения со строительных лесов, и рыдали при этом так душераздирающе, что Ронни время от времени бросал на них свирепые взгляды, если они начинали уж слишком действовать на нервы. Он сел в кресло и пару минут посмотрел Си-эн-эн, размышляя о том, куда переместились скорбящие пуэрториканцы: в отдельную палату или в морг, а потом поднялся и объявил о своем прибытии в интерком. Одна из медсестер попросила его войти.

Он ожидал, что этот момент будет самым тяжелым, но все оказалось совсем не страшно. Оказывается, в такие моменты с тобой происходит какая-то странная штука и ты вроде как отключаешься ненадолго. Ты все прекрасно видишь — свою сестру и ее мужа, священника в черном, врача в белом, Берту, хорошенькую темнокожую медсестру: все они стоят кружком вокруг кровати твоей умершей матери и дружно качают головами, как будто отвечая на вопрос, который ты не задавал, — ты все это видишь, но ничего, ровным счетом ничего не чувствуешь.

Ричард никак не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего все время, пока они с Карлой сидели за столиком, читали меню и разговаривали о разных пустяках. Казалось невероятным, что женщина, уже больше года царящая в его мечтах, женщина, чьи трусики он все лето протаскал в портфеле, сидит напротив него за столиком кафе и, тихо чертыхаясь, влажной салфеткой пытается счистить со своей шелковой блузки пятно от соуса.

— Я такая неряха, — пожаловалась она. — На меня надо надевать пластиковый чехол, когда я обедаю на людях.

— Со мной то же самое, — подхватил Ричард. — Я вечно нахожу новые пятна на своих галстуках и даже не представляю, когда успел их поставить.

Карла отказалась от своих попыток и швырнула салфетку на стол.

— В химчистке опять будут ругаться. Там на приемке работает старый китаец, и он вечно ворчит, когда я приношу ему очередное пятно: «Зачем ты такое делать? Ты такой неаккуратный! Зачем неаккуратный?» Хуже, чем моя мать.

Ричард чувствовал, что глупо улыбается, но ничего не мог с собой поделать.

— Что? — подозрительно спросила Карла. — У меня что-то застряло в зубах?

Он помотал головой:

— Ты даже не представляешь, как странно мне сидеть здесь с тобой. Как будто я обедаю с английской королевой.

— Я видела ее фотографии и не уверена, что это комплимент.

— Ты гораздо красивее, — заверил ее Ричард.

— Знаю, знаю. — Казалось, она ведет этот разговор уже не в первый раз. — Но с ее минетом я конкурировать, конечно, не могу.

Ричард захохотал так, что на них оглянулись соседи.

— Ты неподражаема!

Карла пожала плечами и подняла раскрытые ладони, словно говоря: «Такая уж я есть». Потом она, вероятно, вспомнила, зачем они встретились, и ее лицо стало серьезным.

— Так ты говоришь, у тебя есть деловое предложение?

— Ну, я бы пока не называл это предложением. Просто хотелось бы кое-что обсудить. Насчет трусиков по почте.

— Ой, подожди минутку, — прервала его Карла. — А то я потом забуду…

Она вытащила из-под стола большую холщовую сумку с логотипом ПБС. Это удивило Ричарда.

— Ты даешь деньги на общественное телевидение?

Она покачала головой, и на лице у нее появилось немного брезгливое выражение:

— Да нет, это мой бывший муж притащил со службы. Он работал на канале. У меня таких штук десять.

— Твой первый муж?

— Мой единственный.

— На сайте ведь сказано, что ты замужем.

— Так проще. Отпугивает всяких психов. — Карла печально улыбнулась. — Когда я только начинала этот бизнес, Дэйв старался помогать мне, но надолго его не хватило. Он не хотел меня ни с кем делить.

Ричард покивал задумчиво.

— Да, не у каждого хватит для этого широты взглядов.

Кларе, похоже, понравилось это замечание. Она извлекла из сумки бледно-желтую папку и протянула ее через стол:

— Это тебе. На память.

На папке из плотной дорогой бумаги каллиграфическим почерком было написано: «Праздник на пляже 2001». Ричард раскрыл ее и обнаружил внутри большую фотографию всей компании, сделанную в субботу днем, с надписью «Ричарду, одному из моих самых горячих поклонников. С любовью и поцелуями, Карла (она же Похотливая Кэй)». На фотографии все они были голыми, и Ричард подумал, что это не совсем верно передает дух праздника. Большую часть дня они вполне невинно веселились, как на самом обычном пикнике, не снимая купальника, плавок и футболок. Пили пиво, играли в волейбол, кидали тарелочки и даже немного побегали в мешках, умирая от смеха. Некоторое время ушло у Ричарда на то, чтобы познакомиться со всеми остальными членами клуба, большинство из которых он узнал по фотографиям. Кроме него на этот раз присутствовал еще один новенький: школьный учитель из Французской Канады с сильным акцентом и шрамом посреди груди, оставшимся после операции на сердце.