Николя Ванье - Белль и Себастьян

— Думаю, сейчас не время для разговоров. Вам, господин офицер, если не хотите тут замерзнуть, надо добраться до деревни. В наших краях холод убивает быстро! А тебе, Лина, если я все правильно понял, нужно решить, что делать.

И он кивком указал на Целлеров, которые на п о пах решили спуститься со склона. Он усмехнулся, не зная, жалеть их или над ними смеяться.

— Не слишком-то они проворные…

Анжелина словно бы очнулась ото сна. Им нельзя было терять ни секунды. Петер наверняка знает, что Гийом намеревался делать, если путь окажется закрытым.

— Теперь мы не можем пройти через Гран-Дефиле, потому что там ваши… солдаты. Хотя туда бы мы все равно не добрались из-за лавины — пришлось бы делать огромный крюк. Шум, скорее всего, уже привлек внимание патруля, и мы не сможем вернуться в пещеру тоже, она слишком близко. Что нам теперь делать? Как думаете, нам удастся спрятаться в деревне на время, пока переполох уляжется? Мы могли бы выйти этой ночью…

Браун с мрачным видом покачал головой.

— Если мои люди никого не дождутся на перевале, они начнут обыскивать окрестности. И найдут ваши следы, потом пещеру, а после отправятся в Сен-Мартен. Вам нужно исчезнуть!

Сезар, спокойствие которого представляло разительный контраст к тревоге остальных, повернулся к востоку и указал на гору, казалось, она бросала вызов пропасти:

— Значит, остается только Ба у .

— Ледник? Но там полно расселин!

Себастьян, который до этого слушал и пытался понять, что происходит, воскликнул:

— Белль сможет их отыскать! Ты же слышал, как она вела Гийома!

— И ты, конечно, тоже хочешь поучаствовать в прогулке? Нет, Тину, ты вернешься домой с Сезаром!

Целлеры как раз подошли ближе и услышали ее последние слова. Они испуганно созерцали странную картину, представшую их глазам. Раненый в серо-зеленой униформе сидел на снегу и, похоже, совершенно спокойно разговаривал с остальными. Ни Анжелину, ни мальчика, ни старика его присутствие абсолютно не стесняло. Анжелина зн а ком дала понять, что бояться нечего, и повернулась к пастуху.

— Что ты об этом думаешь?

— Себастьян прав. Волки умеют обходить опасные места, а у этой собаки чутье не хуже.

— Если собака поведет нас к Бау, Себастьяна придется взять с собой. Иначе она просто нас бросит. Ты разрешишь ему пойти?

— Думаю, у нас нет выбора. Разве не так? — Старик опустился на колени возле внука. Лицо Сезара по-прежнему было серьезным и спокойным. — Послушай меня, мой мальчик. Мы с твоей сестрой прошлым летом там уже были, так что она должна помнить дорогу. Когда вы пройдете через ущелье, ты увидишь камень, похожий на оленя. Это и есть граница. В тех краях говорят, что Большой Олень охраняет людей, которые чтут горы. Ты будешь осторожен, обещаешь?

К изумлению Целлеров, немец заговорил на правильном французском. Еще немного, и можно было поверить, будто происходящее ему не безразлично и он хочет помочь. Немец указал на вершину, возвышавшуюся над тенями и освещенную первыми лучами рассвета.

— В той стороне мои люди никогда не были. На Бау за вами никто не пойдет. Старик прав, Анжелина, это единственный возможный путь. И проблема не только в этих… в этих людях. Если вас арестуют, может произойти страшное. Это касается и детей тоже. Штурмбанфюрер Штрауб… он сторонник жестких методов.

Петер замолчал. Было видно, что силы покидают его. Сезар не стал скрывать свое беспокойство:

— У тебя нет сухой одежды, чтобы дать ему?

— У нас только самое необходимое. Тебе придется решать это самому. Можешь сходить в пещеру, там есть одеяла. Подожди… У меня осталось немного водки! Если бы твоя фляга была при тебе, ты бы ее уже вынул, я права?

Лина склонилась над Брауном, и снова при виде его бледности ей стало не по себе. Усилия, которые он прилагал, чтобы оставаться в сознании, совершенно вымотали немца.

— А вы?

— Я что-нибудь придумаю. Скажу, что хотел вас задержать и что пастух спас мне жизнь. Пока вы в безопасности, я могу врать. Но они не должны вас найти. Поторопитесь, Анжелина, умоляю!

Не отвечая, она достала флягу из кармана, однако Браун замотал головой, и в голосе его снова зазвучали металлические нотки, свойственные немецкой речи, которые так раздражали девушку. Раньше, но не сегодня.

— Я не хочу водки. Она вам пригодится. Идите!

Анжелину раздирали противоречивые чувства. На мгновение их взгляды встретились, и каждый прочел в глазах другого сожаления и желание. Что бы ни случилось в будущем, их пути расходились здесь и сейчас. Анжелине хотелось с ним попрощаться или хотя бы попросить прощения за былую грубость, но она сдержалась. Вокруг столько людей… Она просто взяла его за руку и тихонько ее пожала. Немец улыбнулся в ответ. Девушка встала.