Николя Ванье - Белль и Себастьян

В хижине было еще темно. Полосы облаков на мрачном небе предвещали плохую погоду. Себастьян машинально закрыл за собой дверь. Он пришел сюда, потому что испытывал настоятельную потребность оказаться там, где его никто не потревожит. Он лишился всего — друга, душевного спокойствия, покровительства Сезара. Мальчик помотал головой, отгоняя мысли о предателе. Гнев кипел в нем с такой силой и так походил на ненависть, что это пугало его самого.

Каменная крышка была сдвинута, и это напомнило ему тот день, когда они с Белль приходили сюда вместе. Боль нарастала, и Себастьян подумал, что в конце концов она просто задушит его. Так им всем и надо! Придут — а он лежит тут мертвый… Он сел на корточки и прижался лицом к коленям настолько крепко, что перед глазами замелькали яркие вспышки. Он попытался вспомнить слова рождественской песенки, но не смог.

Кто-то подбирался к хижине. Себастьян ощутил это всем своим существом. Прислушался и уловил глухое рычание и шорох возле самого входа. Что-то царапнуло о дверь. От страха кровь заледенела у него в жилах, моментально прогнав тоску. Волк! Так рычат только волки! Не сводя глаз с двери, он стал стремительно соображать. Заперся или нет? Если волк скребется снаружи, значит, дверь закрыта. А туннель? Камень-покрышка лежал на расстоянии вытянутой руки, мальчик уже потянулся к нему, но застыл от ужаса. Страх и утомление пригвоздили его к месту, отняли способность двигаться. Себастьян закрыл глаза и стал ждать. Послышался первый удар, следом за ним второй, как если бы зверь всем своим телом ударял о дверь. Еще мгновение — и она с грохотом распахнулась.

На пороге возник угрожающий силуэт. Рычание нарастало. Волк сделал шаг вперед, и сердце замерло в груди Себастьяна. Он испытал чувство облегчения, такое пронзительное, что оно заслонило все на свете.

— Белль, это ты?

Мальчик бросился к собаке, чтобы убедиться — это не сон, чтобы прикоснуться к ней, зарыться лицом в ее шерсть. Минуту назад он был уверен, что потерял ее, и теперь ему отчаянно хотелось ощутить ее тепло…

— Белль?

Он замер на месте, когда собака вступила в пятно блеклого утреннего света. От шеи и до передней лапы ее шерсть была испачкана кровью. Багровые полосы протянулись и по левому боку, грязному, с налипшей на шерсть травой. Рана, из которой до сих пор сочилась кровь, оказалась под лопаткой. Если бы пуля отклонилась на несколько сантиметров, она бы угодила в сердце.

Со всей нежностью, на которую он был способен, Себастьян обхватил голову собаки руками и поцеловал ее в нос. Белль сразу же перестала рычать и тихонько заскулила. Ее горячее дыхание коснулось лица Себастьяна, и он заплакал — от радости, что она к нему вернулась, и от страха, что может еще раз ее потерять. Собака немного постояла, ласкаясь, а потом со стоном повалилась на бок. По телу ее пробежала судорога. Борясь с паникой, Себастьян заговорил спокойным голосом, желая ее убедить:

— Белль, красавица моя, мы спасем тебя, хорошо? Ты не умрешь, ни за что не умрешь! Я полечу тебя, но только для этого мне придется ненадолго уйти. Не бойся, я очень скоро вернусь. Никуда не ходи, жди здесь, никто тебя тут не потревожит. Ладно?

Собака коротко гавкнула, и из горла ее вырвался такой страшный хрип, что Себастьян едва не разрыдался. Хорошо бы разжечь огонь, подумал он, чтоб согреть Белль — в доме было очень холодно, да и влага на каменных стенах не делала комнату более уютной. Но страх упустить драгоценное время оказался сильнее. Нужно справляться с проблемами по мере их важности… И сохранять выдержку. Каждый раз, когда Себастьяну приходилось решать, как поступить, в голове раздавался спокойный голос Сезара. «Когда зверь ранен, первым делом нужно промыть рану», — вспомнил мальчик.

Он схватил с пола шерстяное одеяло. От него неприятно пахло, однако сейчас это не имело значения. Мальчик укрыл собаку, но так, чтобы одеяло не соприкасалось с раной. Потом взял старые подушки и обложил ими Белль, чтобы защитить ее от сквозняков и чтобы она чувствовала себя в безопасности. Как же, наверное, ей было страшно бродить одной в холодную ночь и думать, что она умрет, покинутая всеми…

Белль лежала тихо, и глаза собаки под закрытыми веками подрагивали, словно ей снились кошмары. Дышала она слишком часто, и ее дыхание было чересчур горячим. Себастьян знал: это недобрый знак. Об этом ему тоже рассказал дед. Еще раз окинув комнату взглядом, чтобы удостовериться — сделано все возможное, Себастьян вышел и тщательно прикрыл за собой дверь.