Лайза Дженова - Навеки Элис

Но уровень адреналина не мог оставаться одним и тем же, память начала блекнуть. Она потеряла часть уверенности в себе и собственном статусе, когда почистила зубы увлажняющим кремом. Еще немного она потеряла, когда все утро пыталась дозвониться до Джона по пульту от телевизора. Остатки испарились, когда ее собственный запах просигнализировал ей о том, что она не мылась уже несколько дней, но чтобы забраться в ванну, у нее не хватило ни мужества, ни умения. Она — Элис Хауленд, жертва Альцгеймера.

Энергии не осталось, и черпать ее было неоткуда, эйфория улетучилась, память об одержанной победе и уверенность в себе были украдены, она мучилась под непомерным грузом. Спала допоздна, а проснувшись, часами лежала в постели. Сидела на диване и плакала без особых на то причин. Ни сон, ни рыдания не приносили облегчения.

Джон вытряхнул ее из крепкого сна и одел. Она ему позволила. Он не стал говорить, чтобы она причесалась или почистила зубы, и быстро проводил ее к машине. Она прислонилась лбом к холодному стеклу. Мир за окном был серо-голубым. Она не знала, куда они едут. Она была слишком безразлична, чтобы спрашивать.

Джон остановился на подземной парковке. Они вышли из машины и прошли в здание через двери в гараже. От белого света флуоресцентных ламп болели глаза. Широкие коридоры, лифты, указатели на стенах. РЕНТГЕНОЛОГИЯ, ХИРУРГИЯ, АКУШЕРСТВО, НЕВРОЛОГИЯ. Неврология.

Они вошли в какую-то комнату. Вместо ожидающих приема людей она увидела женщину на кровати. Она спала, у нее были припухшие веки, а к руке прикреплена внутривенная трубка.

— Что с ней? — шепотом спросила Элис.

— Ничего, она просто устала, — сказал Джон.

— Она ужасно выглядит.

— Тсс, ты же не хочешь, чтобы она это услышала.

Комната не была похожа на больничную палату. Рядом с кроватью, на которой спала женщина, стояла другая, поменьше, в углу — телевизор, на столике ваза с желтыми и розовыми цветами, паркетный пол. Может, это и не больница, а гостиница. Но тогда почему у женщины в руке эта трубка?

В комнату вошел симпатичный молодой человек, в руках он держал поднос с кофе.

«Возможно, это ее доктор».

На нем была бейсболка «Ред сокс», джинсы и футболка с надписью «Йель».

«Может, он из обслуживания номеров».

— Поздравляю, — шепнул Джон.

— Спасибо. Вы разминулись с Томом. Он вернется после обеда. Вот, я принес всем кофе и чай для Элис. Пойду принесу детей.

Молодой человек знал ее имя.

Он вернулся с тележкой, в которой были два прямоугольных контейнера из пластика. В каждом контейнере лежал крохотный малыш. Их тела были полностью завернуты в белые одеяла, на головках белые чепчики, так что видны были только лица.

— Надо ее разбудить. Она бы не хотела проспать момент вашего знакомства, — сказал молодой человек. — Милая, просыпайся, у нас гости.

Женщина неохотно проснулась, но когда увидела Элис и Джона, глаза ее заблестели, она оживилась. Женщина улыбнулась, и ее лицо, казалось, сразу встало на место.

«О боже, это Анна!»

— Поздравляю, малышка, — сказал Джон. — Они просто чудо.

Он наклонился и поцеловал Анну в лоб.

— Спасибо, папа.

— Ты отлично выглядишь. Как ты себя чувствуешь, хорошо? — спросил Джон.

— Спасибо, со мной все в порядке, просто очень устала. Приготовились — вот и они. Это Эллисон Энн, а этот маленький паренек — Чарлз Томас.

Молодой человек передал одного из малышей Джону, потом взял крошку с розовой ленточкой на чепчике и подал ее Элис.

— Хотите ее подержать? — спросил он.

Элис кивнула.

Она держала спящую малышку на руках. Голова лежала на сгибе ее руки, попка — на ладони, тело прижалось к груди, а ухо — к сердцу. Крохотная спящая малышка тихонько дышала через крохотные круглые ноздри. Элис инстинктивно поцеловала ее в розовую упругую щечку.

— Анна, теперь у тебя есть дети, — сказала она.

— Да, мама, ты держишь свою внучку, Эллисон Энн, — сказала Анна.

— Она чудесная. Я люблю ее.

«Моя внучка».

Она посмотрела на младенца с голубой ленточкой на чепчике, которого держал на руках Джон.

«Мой внук».

— И у них не будет Альцгеймера, как у меня? — спросила Элис.

— Нет, мама, не будет.

Элис глубоко вдохнула восхитительный запах своей прекрасной внучки и почувствовала, как ее наполняют долгожданный покой и умиротворение.

— Мам, я прошла в Нью-Йоркский университет и в Брандейса.

— О, как это здорово! Я помню, как поступала. Ты что будешь изучать? — спросила Элис.

— Театр.