Добрица Чосич - Время смерти

За три дня наступления ни одно событие не оказалось равным по своему значению той поездке, когда он торопился в Милановац услышать донесения командиров дивизий о начале битвы за Сувобор. Ничто даже не напоминало близко тогдашнее ощущение, рожденное под мягким осенним солнцем, которое сорвало с фронта туман, собрало его в русле Моравы, открыв сербским орудиям неприятельские позиции. Праздничным сиянием озарило оно обнаженные леса и пустынные поля. Светом надежды накрыло дорогу и заставило ожить изгороди. И все напомнило ему престольный праздник в воскресный день его юности. И та бездонная небесная голубизна поверх угрюмых гор, и та безмерность тишины в душе, когда гремела и грохотала битва, а его конь замер возле старого клена при въезде в Милановац, и он вдруг ощутил и постиг нечто, уничтожившее для него границу между жизнью и смертью. На мгновение Мишич поверил в бессмертие.

Погасив недокуренную сигарету, он откашлялся и, решительно крутанув ручку телефона, попросил соединить его с Верховным командованием, с воеводой Путником:

— Говорит Мишич. Алло, говорит Мишич.

— Да, я вас слушаю, Мишич.

— Мои части вышли на горную гряду Проструга — Раяц — Сувобор. Исход битвы на Сувоборе предрешен, господин воевода. Вы меня слышите?

— Слушаю вас, я слушаю вас, Мишич.

— Сорван стратегический замысел противника. Первая армия заняла центральную позицию по отношению к флангам разобщенных группировок Потиорека. Этот наш прорыв мог бы превратиться в разгром австро-венгерских войск в Сербии. Вы меня слышите, воевода?

— Продолжайте, говорите все, Мишич.

— Я намерен решительно преследовать противника и прорваться в долину Колубары.

— Это было бы очень опасно. Такой риск превосходит ваши силы и выходит за пределы вашей компетенции.

— Я не понимаю вас, господин воевода.

— Ужицкая группировка встретила ожесточенное сопротивление. А на фронте Третьей армии неприятелю даже удалось добиться успеха. Вторая армия не сумела подняться с исходных позиций.

— Прикажите им любой ценой двинуться вперед. В противном случае мой прорыв может иметь лишь тактическое значение.

— Я уже это сделал. А вы остановитесь на Сувоборском гребне, соберите войска и дайте им передохнуть.

— Неужели развитие прорыва моей армии в направлении Колубары и угроза флангам войск противника не оказали бы существенной помощи Третьей армии и Ужицкой группировке? Потиореку пришлось бы отступать по всему фронту.

— Зато в случае неудачи прорыва к Колубаре вы поставили бы под угрозу и обесценили победу на Сувоборе. Вам очень хорошо известно, что глубина прорыва не всегда отражает силу наступающего, но может стать тактической ловушкой противника. Как бы и с нашим наступлением не вышло: попалась лиса в собственные тенета. Вы меня слышите, Мишич?

— Армия не останется в горах.

— У армии Потиорека тоже не было желания оставаться в горах, и за спуск с Сувобора она заплатила его потерей. За свою спешку она заплатит полностью в ближайшие дни, когда согласно моему плану вступят в действие все сербские армии. Делайте так, как я вам сказал: остановитесь на Сувоборском гребне.

Растерянный и встревоженный, генерал Мишич опустил трубку: воевода Путник не обрадовался. Что это — его ставшая легендарной осторожность, которую с трудом выносят подчиненные, но которую по окончании событий все прославляют? Или это честолюбие воеводы, которое у него сильнее обязанности быть справедливым в своих суждениях? Может быть, он тоже вспомнил их схватку по поводу отступления Первой армии с Сувоборского гребня? Как бы там ни было, сегодня воеводе нельзя противоречить.

Он попросил принести себе чаю, яблок, отложил час обеда. Он писал приказ дивизиям на завтра в соответствии с распоряжением Путника, однако намекнул на ближайшее продолжение наступления; одобрил удачные действия, взаимодействие и взаимопонимание командиров дивизий. Выкурил две сигареты, прежде чем вывел последнюю фразу: «О времени выступления основных сил, соответственно обстоятельствам, мне хотелось бы услышать также и ваши соображения».

От обеда его оторвал звонок Кайафы:

— До получения вашего приказа укрепиться мною было отдано распоряжение частям дивизии продолжать преследование противника. Гнать их, пока у них не разорвется сердце. Вы меня слышите, господин генерал?

— Я вас слушаю, Кайафа.

— Я двигаюсь в направлении Раяц — Добро-Поле — Цугуль на Бачинац.