Добрица Чосич - Время смерти

Мишичу хотелось поскорее покончить с подобной церемонией, и он ответил:

— Мне хорошо знакомо положение армии, а об изменениях, происшедших в течение сегодняшнего дня, доложит начальник штаба. Желаю вам счастливого пути и скорейшего выздоровления!

Генерал Бойович, сердито разглаживая свои длинные острые усы, пронзил его взглядом, поднялся, опираясь на оттоманку, подбежавший адъютант поддержал. Генерал оттолкнул его локтем.

— Возьмите вещи. Желаю вам успеха в предприятии, господин Мишич!

Мишич потушил сигарету и встал, протягивая ему руку.

Однако генерал Бойович лишь козырнул и повернулся к офицерам, вытянувшимся по стойке «смирно».

— Спасибо за сотрудничество, господа. Вы честно исполняли свой долг перед королем и отечеством. Я убежден, что вы так же будете служить и при новом командующем армией.

И пока офицеры друг за другом подходили к генералу Бойовичу прощаться, Мишич вышел на крыльцо корчмы. На мосту через вздувшуюся Рибницу словно бы еще более безнадежно затянулся узел; никак не могли разойтись телеги обоза и обезумевшая скотина, воцарилась настоящая паника. Со стороны Валева и Бреждья, подгоняемые воплями и криками, подступали новые лавины войск и беженцев вперемешку со скотом. А германская артиллерия, действуя размеренно и энергично, поддерживала огнем свою пехоту, усиливая ее сосредоточенный и плотный огонь в Нижней Подгорине. Сперва установить порядок здесь, в штабе, затем на мосту. Но начинать с моста. Тут начало превращения хаоса в разумный порядок и разгрома в продуманное отступление, которым будет руководить он, генерал Мишич, а не только генерал-фельдцегмейстер Оскар Потиорек. Какой же приказ нужен первым? Не приказ даже, а слово, мысль. В сумерках сильнее пошел дождь, тяжелее стали предчувствия. Он услышал, как отъехал автомобиль, и повернулся к офицерам.

— Садитесь, господа, — произнес он и сам сел за центральный столик.

Майор Савич, тот, что не здоровался с ним после его увольнения на пенсию, подошел к столу, чтобы собрать рюмки и стаканы. Мишич позволил офицеру исполнить эту обязанность официанта, даже не посмотрев.

— Полковник Хаджич, доложите о положении в дивизиях. И о вашем последнем распоряжении.

Полковник приказал приготовить лампы и составить столы так, чтобы на них было удобно раскрыть оперативные карты.

— Лампы зажгите, чтобы мы хорошо видели друг друга. Положение на фронте армии я знаю, и мне карта не нужна. Если вы не знаете на память опорные пункты, читайте. Говорите только о том, где с утра есть изменения.

Хриплым, простуженным голосом начальник штаба не без некоторой растерянности называл позиции войск Первой армии, отмечая направления удара Шестой армии Потиорека. Генерал Мишич молча и сосредоточенно барабанил пальцами по столу и, пока Хаджич перечислял номера дивизий и полков, мысленно видел всю местность как на ладони: там горная цепь круто обрывается в долину с грабовыми рощами, где течет речка, пересыхающая в засушливые годы, а сейчас вздувшаяся, что, правда, не является препятствием для наступающего врага, который довольно настойчиво теснит Моравскую дивизию и последовательно осуществляет тактический маневр преследования отступающего противника; да, с этой крутизны со скалистыми обрывами и хвойной порослью германец не сумеет спустить орудия, на перевале и в буковом лесу можно долго сопротивляться при отступлении, хотя бы два дня, чтобы внести спокойствие на этом участке фронта, а затем побатальонно отступать на взгорье, дубовый лес, луга, ручей, что вращает мельницу, распаханные полоски полей, сливовые сады, которые поднимаются к солнцу и подступают к самой околице сел, были б снаряды, могли бы тут орудия поработать, а два полка отоспались бы тем временем в селах и горячую пищу с кухонь получили; для Дунайской дивизии второй очереди неудобно; волны пашни и кустарник спускаются к церкви, а поля вдоль Рибницы, до впадения ее в Колубару, — место для действий артиллерии, здесь картечь свое слово скажет; итак, Дунайскую целиком переместить на перевалы и хребет Бачинац. Защищать его, скалу за скалой. Ни в коем случае не отдавать. Укрепиться, и оттуда, с Бачинаца, в наступление на Валево. Поначалу допустить швабов на перевал и в ущелье — а там штыком и гранатой; если не сумеем удержать поляны и пашни вокруг Маричева Бука, то по Чертову Потоку, только ночью, надо отступить к становьям и ельнику — здесь, в засаде, мог бы передохнуть и подкормиться девятый полк. Дунайская дивизия второй очереди образует прочный заслон в перелесках и на перевалах у подножья Сувобора; если не сумеем атаковать сразу, будем заманивать генерал-фельдцегмейстера Оскара Потиорека в чащобу, куда он не сможет подтянуть свою артиллерию, — там смыкаются крутые откосы, перекрещиваются речки, все запутывается и переплетается, ни шагу не сделаешь! А тут уж сама земля с непогодою будет работать на нас. Сувобор и Мален — вот они, армейские резервы. Мои стратегические резервы.