Добрица Чосич - Время смерти

Она молчала: может, он влюбился? Она повернулась к нему, его взгляд опять загорелся. Загорелся вдруг, как прежде. Он, улыбался, не объясняя причины. Только бы поезд не отправился. Кто-то кричал: будут стоять еще два часа. Неужели всего только два часа? Неудобно спрашивать его, есть ли у него девушка. А ей очень хотелось это знать, это мучило ее с тех пор, как он пошел добровольцем. Грустно, если какая-нибудь девушка не полюбила его; грустно, если он не любит.

Он взял ее под руку и повел обратно к вагонам, на перрон. Сейчас нужно поговорить с матерью о самом главном. Глупо и нелепо погибать с заблуждениями и с ложью. Я хочу знать правду, отправляясь в окопы. Правду о родителях и правду обо всей своей жизни.

— Иван, ты не сказал мне, что будет, когда ты вернешься после войны.

Она ловила каждое его движение. Он стыдился любой похвалы и всегда вот так хмурился. Когда был малышом, любил играть в одиночестве. Забирался под кровать, в шкаф, лазил по кустам в саду. Он вдруг выпустил ее руку.

— Я не хочу думать о будущем. Меня интересует другое. Я хочу знать, как вы с папой выглядели, когда были молодыми?

— Как мы выглядели? Уже не знаю. После всего, что случилось, не знаю, Иван. — Она умолкла.

— Мама, ты не разочаруешь меня. Говори не стесняясь.

— Я должна с тобой и с Миленой вернуться домой, в нашу комнату, к своим вещам, и там вспомнить, что было когда-то. Что произошло давно.

— Я не очень понимаю тебя.

— Ты и твой отец, вообще вы, мужчины, можете жить идеями. Каким-то будущим. А мы, женщины, живем воспоминаниями. Мы осуждены жить прошлым. И когда мы теряем прошлое, когда приходит война… Ты спрашиваешь меня о том, как выглядел твой отец?

— Да. Каким он казался тебе, когда вернулся из Парижа? Почему тебе неловко об этом говорить?

— Нет, нет, сынок. Мне вовсе не неловко. Наоборот. Вукашин был особенный молодой человек. Отменный, тонкий, ничего крестьянского. И очень серьезный. Какой-то по-хорошему озабоченный. Удивительно приятно было его слушать. И белградская молодежь, знаешь, его обожала.

— А в чем он больше всего переменился?

— Ну, стал молчаливым. Как-то замолчал с годами. Да, под грузом забот. Эта проклятая политика съедает душу у человека.

— Мама, чем я похож на папу?

Она молча смотрела на него влажными глазами. И ему казалось, не только с выражением материнской любви.

— А ты хочешь походить на него?

— Я не хочу ни на кого походить, — отрезал он.

Он потянул ее обратно: Стева Васич из его роты играл коло на скрипке, капралы встали в круг, если его увидят, придется и ему танцевать. Он скорей бы полез в драку, чем сейчас на глазах у матери пошел плясать коло.

— Мама, я хочу, чтобы ты ответила мне на очень важный вопрос. И пожалуйста, не будь великодушной. Я с тоской уйду тогда на войну. Мой отец кому-нибудь причинил зло?

Они вошли в облако пара, выпускаемого паровозом, и почти не различали друг друга. У нее вроде бы задрожали губы? И взгляд стал иным. Она разочарована? А ведь она жила и вела себя так, будто была самой счастливой женщиной в мире.

Она не сводила с него глаз, пар доходил ему до пояса, ноги исчезли. Сейчас время осенних туманов, каково-то ему с его зрением?

— Твой отец на редкость, на редкость порядочный человек, — чуть слышно, как бы испуганно сказала она.

— Это я знаю. А какое добро может он сделать для другого?

— Вукашин, сынок, ни разу в жизни никому не сказал «у меня нет» или «я не дам». Кто бы ни попросил у него денег или какой-либо иной помощи, никому не было отказа. Сколько векселей он подписал, причем людям почти незнакомым. А о том, как он помогал бедным учащимся и студентам, лучше и не спрашивать. И делал это благородно, без шума. Никогда этим не хвастал. И только протекций не терпел. Ничего, что выходило за рамки закона, не хотел делать. Во имя своих принципов. — Это она произнесла шепотом и вдруг умолкла.

— А может быть, он добр и милосерден ради своих политических амбиций?

— Что ты, Иван? Откуда у тебя такие мысли об отце?

— Бывают люди, которые из тщеславия творят добро.

— Я таких людей не встречала, Иван. — И она умолкла. Напорется на ветку ночью, очки свалятся. Туман, деревья. Ей неодолимо захотелось поцеловать его в лоб, чтобы он спрятал голову у нее на груди.

— А из-за чего папа разошелся со своим отцом и братом?

Она взяла его за руку, гладила пальцы.

— Они, сынок, я знаю их только по рассказам, никогда их не видела, но знаю хорошо, отец папы и его брат — дурные люди. Брат у него деревенский ростовщик, а отец — гайдук от радикалов. Все выборы его депутатом в парламент орошены кровью. А Вукашин — интеллигент, европейски образованный человек, ты сам читал его статьи и работы.