Александр Клюге - Хроника чувств

Самосознание основано на этом определении времени. Если кто-то говорит, в голос или вполголоса, медленнее, это обращает на себя внимание, и его поправляют. Перед этой стеной концентратов времени кажется, будто нет ни холода, ни снега. Каждая из пространственных точек, противостоящих армии как местность, кустарник, бесконечная белизна заснеженных тылов за полем боя, всякая «непонятливость», демонстрируемая противником (а он словно не понимает ни одного нашего движения, не реагирует на наши сильные ходы, зато подмечает все наши слабости и пользуется ими), подрывает понемногу боевой дух. Таким образом, этот зимний день перемалывает большую массу иллюзорного художественного изделия, армии. К вечеру ситуация такова: расположившиеся на ночлег мужчины уже больше не солдаты. Вместе с подводами, нагруженными ранеными и спешно отправляемыми в тыл, с поля боя исчезают и нераненые. Время работает против императора. Он не может ждать.

Ночь русские провели в поле. Русские учебники, заимствованные с Запада и написанные по-французски, запрещают разводить в ночь перед сражением костры. Солдаты мерзнут, к утру почти совсем заледенели. Утро не рождает в них никакого ожидания. Что значит утро? Легкое просветление горизонта в восточной части, которая находится позади них и которую они поэтому не видят. Согреться, собираясь вместе, прижимаясь друг к другу, не удавалось, зато теперь, когда войска пришли в движение, от спешных действий стало теплее. Скажем, появились сообщения о спрятанных крестьянами запасах картофеля. Солдаты принялись за поиски, кто-то помчался в соседние полки. Фронт, застывший на ночь, стал рассыпаться. Множественность распадается на составляющие, каждый приближается к состоянию точки, ракурса чистого «сейчас». В сопоставлении с французами, чьи основные силы еще должны подойти в течение дня, они обладают численным превосходством. Накануне вечером они были рады, когда приказов больше не поступало и они еще не знали, какой холодной окажется ночь. Не думая об этом, они носят с собой свои дома, свои леса, свои родные места. Они оживляют равнодушные точки, ими занимаемые, домашними воспоминаниями, фантазируют о предстоящем возвращении. Офицеры, по большей части люди городские, беспокойные, дерганные, ведут себя почти как французы; у них нет шанса передать это истерическое ускорение, их наполняющее, своим солдатам.

В эту сумятицу «здесь» и «сейчас», «раньше» и «как можно скорее» и ударит французская армия. Существует только одно исключение: русская артиллерия. Это часть городской энергии, у нее запас времени лет в шестьдесят (создана и основательно обучена Суворовым). Еще в темноте этот концентрат времени открывает огонь по точно рассчитанным точкам нахождения французов [37].

Нас атаковала императорская гвардия русских. Мои вьючные лошади мертвы. Военные инженеры взрывом разворотили землю, и я схоронил сложенные шары и один из телескопов в восточно-прусской глуши. Если мы когда-нибудь вновь придем сюда, я смогу спасти снаряжение. С двумя лошадями, пешими гвардейцами и одним телескопом мы отступили в направлении Шмодиттена. Император, чтобы показать необходимую прочность нервов, расположился на поле боя и ночевал в хлеву. Он велел оповестить о том, что и сам устал от бойни и снега. Он отстраняется от происшедшего накануне. Что он от этого выиграл? Из-за того, что отстранился от событий: все. Он вернул себе доверие масс. Он объявил, что предложил царю мир.

Чтобы продвигаться дальше, императору пришлось бы побеждать каждую точку восточного пространства по отдельности. Каждое «сейчас» всех прошедших времен складывается против него. Используя терминологию воздухоплавания: он теряет подъемную силу, заключенную в оболочке шара. Поскольку точки безразличны по отношению друг к другу, как известно нам, философам, простор бесчисленных точек до самой Индии пребывает вне себя, то есть лишен мысли и не способен к концентрации, то император наносит удар в какое-то ничто, значит, вместе со своими концентратами он осмотически обращается в ничто. Точки и времена Востока отказывают ему в признании.

На трескучем морозе привычный рассудок отступавшего императора и его штаба работал все еще великолепно. Отходившая армия высылала лазутчиков.

Отчаяние возникло от осознания того, что никто из отступавших не желал ничего от этой страны, что все жертвы прошедшего полугодия были напрасны. Отсюда и ГОРЯЧАЯ ЖАЖДА ДОБЫЧИ, пытающаяся восполнить недостаток цели. Перевозка награбленного невероятно тормозила продвижение войск. Что-нибудь человек должен нести с собой: надежду, задание, добычу.