Александр Клюге - Хроника чувств

У д'Утполя, кумира парижских празднеств, было множество любовниц; если бы они оказались с ним в ту ночь, они не смогли бы ему помочь. Они бы и не узнали его в том ужасном состоянии. Зато его нянька, бретонка, была бы полезна, она по крайней мере могла бы, напевая песенку, придать ему энергии, которой в момент нахлынувшего пораженчества оказалось бы достаточно, чтобы дождаться врача.

В ту ночь под Прейсиш-Эйлау у людей, обступивших распростертого генерала в снежной яме (и чувствовавших от этого себя несколько теплее), не оказалось ни малейшего представления, что им делать со своим обожествляемым предводителем. Смерть подступала. Некоторые офицеры подумывали, не перерезать ли измученному командиру (других средств от боли не было) горло — или оглушить его ударом палаша по голове? Тогда бы прекратились стоны.

Но и эта тишина пугала их. Они не могли решиться причинить командиру нечто, не предусмотренное законами войны. Эти люди, способные к мгновенным маневрам, быстрые на подъем, оказались совершенно банальны и презирали себя при этом за то, что у них под рукой не нашлось ничего подходящего в этот момент для дела. Продрогшие в меховых накидках, они ожидали утра, когда станет немного светлее. Снегопад прекратился. Под закрытым тучами небом сердце д'Утполя остановилось.

Лыжный инструктор Б. во время оползня оказался засыпанным в домике для лыжников на австралийском лыжном курорте Тритбо. Над пустотой, в которой ему было суждено выжить, громоздилась двухметровая толща земли и камня. В пустое пространство просачивалась вода. Б. опирался на локти, чтобы держать голову над водой. «Менее тренированный человек просто не выжил бы». После того как вода сошла, инструктор оказался лежащим в застывшей жиже. У него было 30 сантиметров, чтобы двигать головой, и полметра пространства для ног. Поскольку воздух в этой пещерке изолировал погребенного заживо от наружной температуры, он смог выстоять. Он продержался 65 часов.

Через 54 часа один из пожарных услышал слабый зов. Он стал кричать в свою очередь и, как он рассказывает, услышал глухой ответ: «I can hear you». Погребенный назвал свое имя.

От использования тяжелой техники отказались, опасаясь, что это может вызвать новый, смертельный для инструктора оползень, и поэтому пришедшие на помощь 11 часов работали вручную. Врач занимался психологической поддержкой погребенного. Пользуясь трубой, он описывал голубое небо. Он уверял засыпанного инструктора, что они вместе еще до вечера будут любоваться на это небо.

Сначала через отверстие, пробуренное спасателями в завалившей его массе, пострадавшему стали подавать теплый воздух и питательную жидкость.

По данным полиции, недалеко от лыжного инструктора была обнаружена еще одна жертва оползня. Однако спасатели не могли приблизиться к тому месту, не рискуя окончательно завалить инструктора. Инструктор же говорил, что волнуется за свою жену, которая в момент катастрофы, предшествовавшей ночью, спала вместе с ним в хижине. Нельзя было установить, была ли вторая жертва его женой.

27-летнего мужчину доставили на вертолете в Канберру. Врачи сообщили, что у него есть легкие повреждения. Обморожения конечностей.

Родственники погребенных под оползнем жаловались на излишнюю медлительность спасателей. Работы были продолжены в воскресенье. Опасались перемены погоды. До того момента мороз сковывал вязкие оползневые массы. «Если пойдут дожди, ситуация станет опасной». Спасатели рыли несколько туннелей, чтобы добраться до места, где должна была находиться заваленная спальня. Они продолжали верить, что им удастся спасти еще одну жертву.

Руководитель спасательных работ, Дарвин МакАлистер, человек опытный, в интервью корреспонденту австралийского телевидения сконцентрировался на конкретных ситуациях, с которыми ему пришлось столкнуться в тот напряженный момент.

— Теперь нам уже не на что надеяться.

— Почему?

— Из-за холода, долгого времени и холода.

— Можно ли найти что-нибудь без надежды?

— Нет.

— Опасны ли работы?

— Без надежды — да. Как служебная деятельность согласно инструкциям — да.

— В чем состоит надежда для вас как руководителя работ?

— Я устанавливаю общие условия.

— И что вы решаете?

— Я абсорбирую иерархию.