Александр Клюге - Хроника чувств

Мы договорились обо всех деталях. Никогда в жизни мы не подходили к делу так серьезно, как в эти дни. Но что будет после, что нам делать с мертвой дочерью, об этом речи не было. Сказать домашнему врачу, что это было самоубийство, или «естественная смерть»? Не знаю. И Герта тоже. Был ли звонок в «скорую» ошибкой? После мы не могли воссоздать ход событий. Врач констатировал смерть, собрался выписать свидетельство, но засомневался. Не было внешних признаков, указывающих на агонию. Мы стали ждать полицию.

Я бы назвал Беренику «светящимся существом». После рождения, с перерезанной пуповиной, она лежала рядом с постелью Герты и смотрела на нас. Мы оба верили: это дитя происходит с другого светила. Я и сегодня в это верю. Возможно, я как инженер не должен был бы такое предполагать, поскольку не ясно, как подобный «свет жизни» мог бы быть доставлен на Землю (с одного из спутников Урана? С одной из соседних звезд? Из параллельного мира? Из туннеля времени?). В нашем разуме есть участки, не поддающиеся прояснению. На этой связи со светом и было основано влияние Береники, заманившее нас в эту ловушку.

Прокурор был любезен. Он сказал, что можно рассчитывать на снисхождение суда, поскольку «распределение вины» между мной и женой не поддается «окончательному» выяснению, остается в общем-то делом туманным, к тому же мой неожиданный импульс сорвать ленту близок к определению «попытки отказаться от содеянного, однако с неудовлетворительным исходом».

Я ничего на это не сказал, потому что меня волнует совсем иная проблема. Хотя я все еще ясно ощущаю звездное происхождение нашей дочери, я совершенно не могу поверить в то, что она могла бы выжить на другом светиле или где-нибудь высоко в горах на нашей голубой планете. Это предположение во мне угасло. Герта подтвердила это ощущение. Поэтому мы оба больше не желаем жить, однако не в состоянии собраться с силами, чтобы прикончить себя, как мы прикончили свою дочь. Чары многонедельных бесед втроем исчезли. Так что тюрьма была для нас, пожалуй, подходящим местом, поскольку мы были не в состоянии принимать самостоятельные решения.

Всю зиму Береника была в клинике. Потом были наши беседы, потом ее смерть. Нам нет пути ни вперед, ни назад. От терапевта, который пытался с нами работать, мы отказались.

Между сегодняшними республиками Киргизия и Таджикистан есть окруженная высокими горами узкая полоска земли, не нанесенная на карты 1917 года и не замеченная позднейшими властями. При распаде Советского Союза она осталась ничейной. Там находится православный монастырь, позднее внезапно покинутый. Остался один-единственный монах, чтобы следить за зданием и продолжать труды.

На протяжении нескольких веков монастырю было поручено следить за церковными календарными датами, то есть вести летопись. Одинокий монах, оставленный для присмотра, забытый, недолго оставался один. Благодаря интернету он связан с ученой братией по всему миру, будь то православные чины или люди светской науки. Мусульманское окружение, о котором мы чуть было не забыли, его не смущает.

Последние эпохи брат Андрей Битов делит следующим образом:

Затем следует сегодняшнее время.

Дополнительные годы, необходимые при пересчете хронологии Нового времени, Битов получает — полностью сходясь в этом с доктором философии Херибертом Иллигом — путем критической переработки средневековой хронологии. Там наличествуют вымышленные периоды, — например, отсутствует какое-либо подтверждение существования Карла Великого. Отрезок примерно в 300 лет вообще не существует. Так Битов без проблем доходит до смены летосчисления при рождении Христа, что требуется ему для синхронизации монастырских летописей.

В академических кругах США брат Битов получил известность как изобретатель СГУЩЕНИЯ ВРЕМЕНИ. Качественное обозначение «век» обладает морфической структурой, то есть заставляет годы вращаться вокруг центра по круговым или эллиптическим орбитам. Их измерение днями, годами произвольно. Так, три года Великой французской революции обладают, по мнению Битова, «аномальной структурой». По этой причине они образуют «особый век». Это ПРАВО ВРЕМЕНИ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРИЗНАНО ТАК ЖЕ, КАК ПРАВО НАРОДОВ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ.