Александр Клюге - Хроника чувств

Я.:Любовь к доверенному вам городу, как известно, тоже часть социалистической морали. Разве не это вами двигало?

А.:Сомневаюсь, что мы могли это сообразить. Социалистическая мораль, как высшая ценность, стоит, так сказать, на высоком пьедестале. Для этого нужен зал, время, чтобы созвать собрание, вступительная речь, доклад и прочее. Всего этого просто не могло быть.

Я.:Так что же вами двигало? О фашистах вы сказали, что их мотивы и впечатления были такого рода, что у них ничего не могло получиться. А что было вашей внутренней опорой в победе над пожарами в городе?

А.:У нас не было никакой внутренней программы, если вы что-то такое имеете в виду, потому что на это не было времени. Для этого нужно самосознание, такое, какое было в тот день у немцев. Это самосознание и сбило их с толку.

Я.:Однако помчаться в занятый город, показать свое мастерство в тушении пожаров и вернуться назад — для этого тоже нужно самосознание.

А.:Вы все еще не точно это себе представляете. Колонна из 216 мчащихся пожарных машин, по частично заваленным улицам, там и тут улицы перекрыты, мы приближаемся, — ориентируясь на общую картину, полученную двадцать минут назад и спроецированную, ориентируясь на страны света, на весь город, — к очагу пожара, общее впечатление от которого рассыпается в сплетении улиц. Как делить колонну на отдельные группы, распределить их по отдельным объектам? Въезжать ли во дворы, где в них еще можно въехать, чтобы перехватить движение огня, или мы попадем в ловушку, если не удастся остановить огонь? Все это решения, связанные со множеством деталей, и самосознание с этим не справится. Это происходит, так сказать, ниже уровня командиров, реагирующих на оклики и выкрикивающих задним числом приказы, которые только подтверждают вещи, уже и без того происходящие. Голова за всем этим просто не поспевает. Голова как место, где и обитает мораль, всегда отстает от событий.

Я.:А может быть, действуя тем же образом, можно было бы выбить немцев из Киева? Так же, как вы, пожарные, в город могли бы въехать и наши войска.

А.:Безусловно. Под Киевом у нас было верное превосходство.

Я.:Так почему же отошли?

А.:Вы и на это смотрите с упрощенных позиций буржуазного самосознания: «Центр мира — там, где я. Я = Я. Здесь = Здесь, где я. Превосходство = превосходство». Битва за Киев была решена в 300 километрах от города, в районе Умани, и уже не имеет значения, как мы — я имею в виду наши войска — чувствовали себя под Киевом и насколько мы были сильны. При всем преимуществе приходится отходить, потому что как часть социалистического целого мы оказались под угрозой окружения. Мы это знали. Только видеть этого не могли. В противном случае, тут я с вами согласен, мы нашли бы возможности удержать Киев. Находчивости нам было не занимать. Проблема в том, что поражение можно только отметить на карте, увидеть его, как пожар, нельзя.

Я.:Наградили ли вас потом за совершенные действия?

А.:Нет.

Я.:Было ли известно о вашем поступке?

А.:Это был просто частный жизненный случай, не геройство.

Я.:Почему же нет?

А.:Возможно, делать этого вообще не стоило. Мы обеспечили немецкое командование квартирами.

Я.:С классовых позиций жителей это неверно.

А.:Трудно сказать. Это было больше инстинктивное действие.

Я.:А с точки зрения советской агитации — геройский поступок.

А.:И все же никаких наград.

Я.:А почему, как вы полагаете, этого не произошло?

А.:Потому что нас было уже не найти.

Я.:Как же это? Ведь вы вернулись.

А.:Верно. Мы пробивались назад через немецкие позиции тремя параллельными колоннами, чтобы повысить скорость.

Я.:Они стреляли вам вслед?

А.:Вовсю. Но цистерны были уже пустые.

Я.:Так почему же вас было не найти?

А.:Мы потеряли наши функции.

Я.:Вас сняли с должности?

А.:Нет. Мы оказались в степи. Там нечего было тушить.

Я.:Обеспечения бензином у вас не было?

А.:Мы проехали 300 километров. Удалось заправиться. Но на этих просторах нашей колонне, предназначенной для работы в городе, делать было нечего.

Я.:И что же вы делали?

А.:Мы хотели попасть в Кривой Рог.

Я.:Зачем?

А.:Там нас могли оценить, там есть большие объекты. В деревне колонна в 216 специализированных машин бессмысленна. В деревне не может быть такого пожара, с каким мы справляемся.