Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

13 июня, вторник

Вся почта, приходящая в Ложу чернокнижников, вскрывается и читается вслух за завтраком. (Единственные секреты, которые Ложа допускает, — ее собственные.) Письма зачитывают Фелтон или Агата. Сегодня утром пришло письмо, адресованное мне, и Агата прочла его в присутствии шести человек.

Дорогой Питер Кезуик,

я взела твой адрес в службе знакомств. Если хочешь со мной встретиться, позвони вечером, чтобы мы могли договориться. По вечерам я почти всегда дома. Жду встречи.

С уважением, Мод Боулскин.

Худо дело, если девушка даже не может правильно написать слово «взяла». По номеру телефона я догадался, что она живет в Кэмдентауне. Если вечерами она почти всегда сидит дома, то это явно не компанейская девчонка. По правде говоря, мне совсем не нравится вся эта затея. Но Фелтон и Лора обрадовались и стали настаивать, чтобы я позвонил сегодня же вечером.

Большую часть дня я провел на игровой площадке, потом в кафе неподалеку приводил в порядок свои заметки. Но при этом я все время думал о Мод и о том, как она выглядит. Мод, Мод, Мод! Один только звук твоего имени… Оно словно пережиток Викторианской эпохи, как в стихотворении (или в песне?) «Ночь темна, так спускайся же в сад, моя Мод». Мысленно я вижу, как она выходит в сад, под вуалью, в длинном, наглухо застегнутом черном платье. Она служит гувернанткой и когда-то давно пережила трагедию, разбившую ее сердце. Меня не очень-то привлекает идея встречаться с Мод, уж лучше бы это была Кэролайн, Хелен, Сьюзен, Джиллиан, Джорджина или Дейзи. Только не Мод.

Вечером Фелтон буквально силком притащил меня к телефону. Я молил Бога, чтобы ее не было дома, но, похоже, в последнее время все мои молитвы остаются без ответа.

— Алло, это мисс Боулскин? Это Питер… Питер Кезуик.

— Да, я слушаю, — холодно ответила Мод. — Как хорошо, что ты позвонил. Я только что пришла с работы.

(Какой работы? Кто она? Гувернантка? Дрессировщица змей? Массажистка? Офицер полиции? Камеристка королевы?)

— М-м… Думаю, нам надо бы как-нибудь встретиться. Когда ты свободна?

— Как насчет завтра? — (На ломаку не похожа.)

— Ладно, хорошо, думаю, завтра — это отлично. Можем сходить куда-нибудь поужинать.

— Было бы замечательно. Где встретимся?

— Хм… Как насчет Пикадилли, у статуи Эроса, а оттуда можно пойти в какой-нибудь ресторанчик.

— А как мы друг друга узнаем?

Я ответил первое, что пришло мне в голову:

— У меня будет с собой книжка Алистера Кроули «Теория и практика магии».

— Ого! Ты что — заклинатель?

— Вроде того. Поговорим при встрече.

— Ладно. Тогда пока.

И она повесила трубку.

На протяжении всего разговора Фелтон стоял рядом, а затем я последовал за ним в его кабинет для очередного разбора дневника. Очередная сотня фунтов перешла из рук в руки. Не развращают ли меня деньги? Вполне возможно, но я постоянно себя проверяю, так сказать, копаюсь в себе. Нет, не в деньгах дело. Прежде чем Фелтон начал ворчать по поводу моей безграмотности, я попытался увести разговор в сторону, заметив, что, несмотря на все созидания и медитации, я так и не видел ни одного демона и, следовательно, я не верю в магию.

Но Фелтон указал мне на одну из записей в моем дневнике:

— Ты не веришь в магию, но веришь в то, что Odi Profanum наделен магическим взглядом, который вынудил Салли переспать с ним?

Я уже собирался ответить «нет», как вдруг мне захотелось сказать «да». В конечном счете, я так и не решил, что ответить. Получалось, что магия либо существует, либо нет, но тогда, переспав с Гренвиллем (Odi Profanum — это его магическое имя), Салли изменила мне по доброй воле, потому что предпочла Гренвилля мне — во всяком случае, в тот момент.

Видя, что я сижу словно язык проглотив и борюсь с самим собой, Фелтон наклонился и шепнул на ухо Мальчику:

— Приведи Odi Profanum. Давай, Мальчик, приведи его. — Потом он встал, чтобы открыть собаке дверь.

Мы сидели молча и ждали. Мой взгляд привлекла стоявшая на камине фотография. На ней были запечатлены два худощавых молодых человека где-то в пустыне, а между ними стоял козел. Один из молодых людей держал в руках дробовик. В человеке, стоявшем рядом, я с удивлением узнал Фелтона — стройного и молодого Фелтона. А кто же — тот, другой? Определенно это не Магистр.

Через несколько минут собака вернулась, за ней шел Гренвилль. Фелтон молча протянул ему мой дневник. Дневник был открыт на странице, где описывается, как мистер Козмик рассказывает мне, как Гренвилль соблазнил Салли. Гренвилль, нахмурившись, прочитал мою запись. Не то чтобы он был особенно рассержен. Просто он всегда был угрюмым.