Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

Я изучал гробницы Великих, и поэтому для меня не составляет труда обнаружить вход в гробницу мага в хранилище, прилегающем к погребальному храму. Крутые ступени ведут вниз, и я очень боюсь Ночи Небытия, но награда невероятно велика, ибо она обещает положить конец всякому страху. Незаметно для самого себя я прошел через дверь и оказался в погребальной камере мага. Я поднимаю тонкую восковую свечу над телом Нефер-Ка-Птаха, который лежит на мраморной плите со сложенными руками. Его жена, Ахаура, лежит на соседней плите рядом с ним. Канопы — сосуды, где хранятся внутренние органы супругов, стоят у них в ногах. «Книга Тота», которую можно узнать по нарисованному на ней изображению бога с головой ибиса, лежит на полу между плитами. Я нагибаюсь, чтобы поднять ее, но не успеваю эго сделать — маг и его жена резко садятся.

— Прошу тебя, оставь нам нашу книгу, — говорит Нефер-Ка-Птах.

— Нам, мертвым, она нужна больше, чем тебе, — произносит его жена.

— Забрать ее — святотатство, — добавляет жрец.

— Я должен забрать ее, — отвечаю я. — За этим я и пришел.- (Я смутно слышу рядом с собой другие голоса, которые, как эхо, подхватывают мои слова.)

— Мы сыграем на нее, — невозмутимо говорит маг, и его жена ставит квадратную доску на изножье его плиты. Я не хочу, но вынужден играть. Я играю и проигрываю, но требую возможности отыграться. И снова проигрываю. Третья игра — решающая. Но и ее я проигрываю тоже. Никто не сможет выиграть против волшебства. Поэтому мне придется забрать книгу по-другому.

Я хватаю книгу и бегу по крутым ступеням и дальше по узкому коридору. Причитания мертвецов за моей спиной становятся все тише. Когда я нахожу выход на территорию Храма, уже наступает утро. С крыши на меня смотрят бабуины. Ко мне приближается молодая девушка, Тбуби, и демонстрирует мне свое тело. Она предлагает мне поцеловать ее соски, и я делаю это. Она говорит, что ждала меня долго, очень долго и что ее тело принадлежит мне и только мне. Но есть одно условие, и она боится, что я не смогу его выполнить. Тбуби поворачивается и начинает удаляться. Я вижу ее покачивающиеся бедра и иду за ней следом. Что это за условие? Она говорит, что я должен убить своих детей. Своих детей? Тбуби обещает родить мне новых.

— Вот почему ты должен убить своих детей, Сетем Каймвиз. Чтобы они не были соперниками моим детям.

Склонив голову, я иду за ней к своему дому. В верхней комнате Тбуби подает мне стакан вина, я опускаю глаза и вижу, как собаки на полу пожирают мясо моих детей. Тбуби ложится на кровати из слоновой кости и черного дерева, и я ложусь к ней. Она раздвигает ноги, и я вхожу в нее, но она начинает кричать, и ее дыхание зловонно. Это зловонное дыхание напоминает мне о чем-то. Возможно, мне вспоминается запах, исходивший от жены мага, потому что вдруг оказывается, что я лежу с ней. Ее грудная клетка проваливается под весом моего тела, и я отстраняюсь, охваченный священным ужасом. В мыслях у меня царит смятение, но я понимаю, что лишаюсь последней надежды воспользоваться «Книгой Тота», ибо она закрыта для человека, совершившего святотатство и возлегшего с трупом.

Потом я слышу голос, зовущий меня обратно, обратно к началу. Оказывается, что время словно бы замерло. Мои дети живы, а собаки все так же голодны. Мой дух поднимается над великим озером и уносится из Африки, откликаясь на увещевания другого голоса из другого времени. По возвращении в зал медитаций нам, как обычно, дается время тихонько полежать и поразмыслить над значением наших созиданий. Я лежу, и мне становится жутко. Я уверен, что сегодняшнее упражнение предназначалось для меня и только для меня. Хотя у обольстительной девушки по имени Тбуби были темные волосы, я не могу не видеть в ней прежнее воплощение Салли. Как в Древнем Египте, так и в современном Лондоне, Салли совращает меня с Пути, она послана, чтобы похитить у меня книгу тайного знания. Хотя ее поцелуи вчера утром были сладкими, несомненно, со временем дыхание Салли станет смердеть, ибо таков удел всего смертного. Тот, кто не в состоянии разорвать цепь смертей и рождений, обречен на гниение. Теперь, когда я знаю, что значит обнимать мертвое тело, я еще больше боюсь смерти. Меня пугает и то, что Фелтон наделен властью уводить меня туда, куда я идти не хочу.

Созидание закончилось раньше обычного. Весь дрожа, я поднялся на ноги и поспешил из Залы вслед за остальными, но Фелтон преградил мне путь церемониальным цепом. За ним стоял Гренвилль со свернутым в трубку журналом «Пентхауз». Что происходит? Наверное, у меня был напуганный вид. Заметив это, Фелтон благосклонно улыбнулся: