Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

— Так, значит, ты все записываешь? — поинтересовалась она.

— Да, я веду дневник.

— И про меня тоже? — Я кивнул.

— Можно почитать? — Я помотал головой.

— А почему нельзя? Что ты скрываешь? Ты же знаешь, у нас не должно быть друг от друга тайн.

— Не в моем стиле показывать его кому-нибудь. Я не хочу, чтобы у меня было чувство, что, пока я пишу, кто-то заглядывает мне через плечо.

— Черт возьми, — ответила она. — Зато теперь у меня будет чувство, что ты шпионишь за мной и пишешь обо мне в своих отчетах.

— Салли, все совсем не так. Даже мне не разрешают перечитывать свой дневник. (Пришлось соврать.) Я сохраняю все это — выдерживаю, как вино, чтобы потом перечесть в старости. Тогда и ты сможешь его прочесть.

Салли это успокоило. И слава богу. Я не хотел, чтобы она узнала, что дневник находится под контролем доктора Фелтона, и про эти жуткие уроки поцелуев, и про то, что я считаю ее слегка помешанной. Что касается совместного чтения дневника в старости, то к черту это: старость — это совсем другая страна, населенная чужаками, говорящими на непонятном мне языке. И еще, даже сам не знаю почему, я ничего не сказал Салли о деньгах, которые я получаю от Фелтона. Мы привыкли быть друг с другом совершенно откровенными, но теперь то, что у меня появился секрет, изменило меня. Как будто я беременный и скрываю это.

Однако у меня появился соблазн показать Салли дневник. Подобный жест предельной честности вызвал бы во мне прилив адреналина — показать ей эти страницы — предстать обнаженным и в психологическом, и в физическом смысле… это определенно возбуждает.

Но эту мысль тут же сменила другая: нет, дневник принадлежит Ложе, и только с Магистром и теми, кто служит ему, я клялся быть предельно честным.

Но потом я подумал, что, может быть, в конце концов я все же покажу Салли дневник. Мне нравится играть с этой мыслью. У меня даже от нее эрекция. То, что Салли прочтет дневник, может разрушить наши отношения, но, с другой стороны, предельная честность может сделать нас еще ближе. Любовь это риск, и, кажется, я готов рискнуть.

Так или иначе, но про дневник было забыто, мы поиграли в свою обычную игру с огурцом, а потом потушили свет.

29 мая, понедельник

День с самого начала не задался. За завтраком из кукурузных хлопьев с легким привкусом мыльных пузырей мы договорились встретиться в среду, чтобы посмотреть «Эльвиру Мадиган». Было еще рано, когда Салли выскользнула из моей постели и на цыпочках направилась к двери. Я перевернулся на другой бок, но тут услышал шум на лестнице. Это Мелчетт подловил Салли и теперь орет, что она шлюха. На ходу натягивая джинсы, я выскочил на площадку в тот самый момент, когда Салли послала домовладельцу воздушный поцелуй и выскользнула на улицу. Тогда он накинулся на меня:

— Слушай, ты, жалкий хиппи, со своими девчачьими волосами и бум-бум-музыкой! Все, хватит! Выметайся вон! Даю тебе срок до конца следующей недели, чтобы ты съехал.

Строго говоря, он не имеет на это права, но я снимаю квартиру неофициально, и я ничего не могу сделать. Мне уже доводилось слышать неприятные истории о том, что случалось с теми, кого угораздило сцепиться с домовладельцами в этом районе.

Сегодня утром у меня консультация с Майклом. Так как сидячая забастовка продолжается, мы встречаемся в его квартире в Кэмдене. Хотя Майкл старше меня ненамного, но, с академической точки зрения, он меня старше на целое поколение — он такой старый, что его увлекают теоретические построения Толкотта Парсонса.

Он роется в своих записках и нервно поправляет очки на носу. Так он переживает из-за моей работы. Но о чем волноваться? Он без конца предостерегает меня, чтобы я не позволял себе эмоционально увлечься темой диссертации. Только после моих неоднократных заверений он немного расслабился и стал говорить об альтернативных системах моделирования и четырех парадигмах моделирования групп по Парсонсу: ценности, нормы, цели и средства.

Потом Майкл забеспокоился о том, что, возможно, я недостаточно рационально систематизирую полученные данные. Он показал мне то, что называет своей «базой данных», — в узких длинных ящиках собраны карточки с дырками для проволоки. Это, объяснил он, — новая информационная технология. Скоро ей будут пользоваться все — не только университеты, но даже большие промышленные компании.

— Лет через двадцать каждое крупное учреждение будет использовать этот способ поиска информации! Карточки с отверстиями — это прообраз будущего!