Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

— Кто дал вам право отдавать мне такие приказы?

— Ты сам, Питер. Ты сам. Я только прошу тебя повиноваться своей собственной воле.

Я ничего не ответил и понурил голову.

— Не вешай нос, — сказал Фелтон, — Я приготовил для тебя развлечение. В эти выходные я возьму тебя за город. Тебе там понравится.

— Но в эти выходные я обещал отцу приехать и побыть с матерью. Она очень больна.

— Твоя клятва превыше личных дел. В данном случае здоровье и сила превыше болезни и смерти.

— Вы не должны вынуждать меня делать такой выбор.

— А у тебя нет выбора. Завтра ты позвонишь отцу и скажешь ему… дай подумать… что у тебя «завал на работе» и, соответственно, ты не сможешь приехать в Кембридж в конце этой недели.

— Я не могу этого сделать.

Фелтон даже не удостоил меня ответом. Он продолжал листать мой дневник с нарочито скучающим видом. Второй маленький подарок Салли заставил его прервать чтение.

— Ты носишь крест, который она тебе дала?

Я покачал головой.

Фелтон улыбнулся:

— Незачем стыдиться подобного символа. Иисус стоит наравне с Аполлонием Тианским как один из величайших магов поздней Античности.

И Фелтон снова принялся править мою пунктуацию. Только дойдя до Мелчетта и того, что меня выселили из моей норы, он оживился.

— Я вижу в этом перст судьбы, — воскликнул Фелтон. (Воздержусь от того, чтобы украсить его восклицание вульгарным восклицательным знаком.) — Можешь считать, что твой жилищный вопрос разрешен. Ты можешь жить здесь, в Ложе. На третьем этаже найдется комната. Ты можешь жить здесь бесплатно в обмен на кое-какие услуги. Это будет замечательно, потому что поможет тебе быстрее продвигаться по Пути.

— Я подумаю.

— Повиновение лучше раздумья. Собери свои вещи. Я договорюсь, чтобы твои вещи перевезли в пятницу.

Я сказал Фелтону, что подумаю. Это неправда. За секунду я успел это обдумать и понял, что Хораполло-хаус не по мне. Все эти психо-эзотерические наезды и так меня уже достали. Я подумал, что схожу сегодня на сеанс созидания — это для меня пустяки, — а потом смотаюсь подобру-поздорову. Я не собираюсь отказываться от Салли, своей семьи и друзей и переезжать в эту мрачную старую громадину, куда никогда не проникает солнечный свет. Все эти древние непонятные заклятия ничего не дали моему уму. Чем больше денег я у Фелтона беру, тем труднее мне будет отказаться сделать какую-нибудь гнусность, о которой он попросит. Мне от него никакой пользы. Я был в этом уверен. Эти мысли подействовали на меня, как ингаляция на заложенный нос, и в голове у меня все прояснилось.

Урок поцелуев был таким же диким, как обычно, однако на этот раз Фелтон сопровождал его зловещими намеками на то, что рот не единственное место, которое нужно целовать, если хочешь вызвать действительно могущественные темные силы.

Сегодня вечером созиданием тоже руководил Фелтон. Впервые за все время, пока я в Ложе. На этот раз это управляемая последовательность образов, основанная на повествовании, найденном на папирусе времен Девятнадцатой династии Нового царства, найденного Уэсткаром. Как обычно, этому предшествовал короткий период расслабления, во время которого мы лежим с закрытыми глазами и сосредотачиваемся на различных частях своего тела, начиная с пальцев рук и ног, и постепенно их расслабляем.

Потом Фелтон обратился к нам:

— Вы над Африкой. Африка, на которую вы смотрите с высоты, такая, какой она была три тысячи лет назад. Вы опускаетесь к огромному озеру, из которого вытекает Нил. На реке, недалеко от ее истока, вы находите лодку с парусом и веслами. Как только вы садитесь в нее, лодка отплывает. Подгоняемая течением и ветром, она устремляется на север, и ее продвижение столь поразительно быстро, что вы едва успеваете удивиться, когда лодка минует Элефантин, Фивы, поющие статуи Мемнона, а затем Дендеру. Наконец ваша лодка достигает пункта своего назначения — некрополя в Мемфисе. Ступив на берег, вы идете по длинной, мощенной камнем аллее, по сторонам которой высятся гранитные обелиски, направляясь к погребальному храму, лежащему в тени пирамиды Унаса, и…

И Фелтон продолжает вещать, негромко и монотонно, но я уже его не слышу. Я слишком далеко, в древнем Мемфисе. Я — Сетем Каймвиз, египетский жрец, и с наступлением ночи я пришел в некрополь в поисках «Книги Тота». Обладатель этой книги сможет понимать язык ветров, сможет заклинать землю и погружать себя в волшебный сон. Эту книгу можно использовать даже после смерти, она принадлежит принцу-магу Нефер-Ка-Птаху, и он — мертв.