Борис Пугачев - Школа обмана

Остальное тоже не поддавалось привычной логике. Родик пробовал оценить прибыль, но это оказалось невозможно. Понятно было одно — товарная масса существенно прибавилась, что свидетельствовало о рентабельности. Радовало то, что бизнес занимал свое место на рынке. Появились связи с другими оптовыми и мелкооптовыми предприятиями, а это вело к быстрому расширению ассортимента, особенно в части алкогольной продукции. Реализация же шла так, что в дневное время у склада скапливалось несколько автомашин в ожидании загрузки и оформления документов. Требовалось срочно увеличивать число работников.

В общем, все развивалось по сценарию, в целом положительному, но совершенно необычному и вызывающему такое нервное напряжение, что вечером он никак не мог уснуть, а к утру впадал в какое-то промежуточное между сном и бодрствованием состояние.

Уделять достаточно внимания другим направлениям не удавалось. Он с трудом выкраивал время даже на проблемы раздела фирмы с Айзинским, хотя это являлось важнейшей задачей. Формальные вопросы по офису, бухгалтерии, деньгам на расчетном счете решились. Правда, для этого Родику потребовалось переступить через свои принципы, реализуя обещанную тактику «на войне как на войне».

Он долго колебался, прежде чем решился на противоречащие его жизненным принципам действия, но вскоре убедился, что другого выхода нет.

Реализуемых вариантов для этого было всего три.

Созвать общее собрание и переизбрать генерального директора, заблокировать деятельность через налоговую инспекцию, лишить возможности проводить банковские операции.

Первые два варианта требовали времени и больших моральных издержек, а также не гарантировали конечного результата. Айзинский мог преодолеть такие барьеры или успеть вывести средства. Третий же вариант не давал ему таких возможностей, являясь неожиданным. Поэтому Родик выбрал его, хотя для этого надо было прибегнуть к подлогу и подделке документов.

После оформления документов по совместному предприятию в распоряжении Родика осталось много чистых листов с подписями учредителей, в том числе и Григория Михайловича. Поэтому подготовить бумаги для замены банковских карточек не составляло труда. Провести обратную процедуру Григорий Михайлович вряд ли смог бы, так как для этого ему потребовались бы подписи учредителей, принявших сторону Родика.

В течение дня Родик заменил карточки на всех расчетных счетах, предоставив право первой подписи себе, а второй — Саше.

Утром следующего дня из окна своего кабинета он наблюдал, как Валентина Петровна поехала в банк. Родик внутренне приготовился к бою, полагая, что его ход скоро станет известен Григорию Михайловичу.

Так и произошло. Вероятно, Валентина Петровна перезвонила из банка.

Айзинский буквально ворвался в его кабинет. Таким его Родик не видел никогда. Куда-то пропали вальяжные манеры, на пунцово-красном лице застыла гримаса, название которой Родик никак не мог подобрать. При этом глаза Григория Михайловича, обычно спокойные и вдумчивые, выражали растерянность. В довершение ко всему он начал неумело материться.

Родик с трудом заставил себя оставаться внешне спокойным и дождаться, пока поток брани иссякнет.

Айзинский, доорав, выскочил из кабинета и хлопнул дверью. Однако не успел Родик опомниться, как он вернулся. Родик был готов к чему-то подобному и произнес заранее заготовленную речь:

— Гриша, заходи, присядь, успокойся… Ты сам вызвал меня на дуэль. Более того, выбрал оружие, произвел первый выстрел. Я только выполняю правила. Я вынужденно сделал свой выстрел. Кстати, он оказался с рикошетом, ты об этом рикошете еще не знаешь. Стрелять в ответ я тебе не советую. Предлагаю вместо этого формулировать и решать вопросы расхождения. Поскольку дуэль выиграл я, то тебе придется принять ряд моих условий. Не согласен? Тогда собирай учредителей, но имей в виду, что подавляющее большинство на моей стороне. Рикошет, о котором я упомянул, состоит в том, что Михаил Абрамович с тобой больше работать не станет. Он теперь мой партнер, как, естественно, Юра и Саша. Поэтому первое мое условие: оставляешь себе и Боре тридцать процентов. Когда отдашь наши деньги, мы выходим из всех совместных предприятий. Они остаются у тебя, и делай в них все, что хочешь.

— Так… — произнес Григорий Михайлович, прилагая заметные усилия, чтобы овладеть собой. — Значит, и Миша… Не ожидал. Чем это ты его заманил?