Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Да… Я не знаю, что мне сказать. Я вас обоих люблю.

— Это хорошо. Никто не требует, чтобы ты кого-нибудь из нас разлюбила. Просто будем жить в разных квартирах. Возможно, даже иногда станем вместе отдыхать. У тебя появятся как бы два дома. Просто в одном ты будешь жить, а в другой в любое время приходить, — еще раз попытался объяснить Родик.

— Не тумань ребенку голову, — опять вмешалась Лена. — Все просто, Наташа. Папа будет жить с тетей Оксой. А мы с тобой.

— Лена! С кем я буду жить, даже мне неизвестно. Прекрати давить на ребенка. Я же не фантазирую о том, за кого ты хочешь выйти замуж.

— Можно мне решать не сегодня? — скорчив все ту же жалостливую гримасу, спросила Наташа.

— Ладно, — махнул рукой Родик. — Совещайтесь, а я пошел. Мне к Надежде надо заехать. Там с Сергеем проблемы. Я все, что мог, сказал. Бегать по кругу нет смысла. Думай, малыш. А ты, Лена, если что-то хорошее между нами осталось, прекрати на нее давить. Официант… Даме кофе, девушке мороженое, а мне сто грамм водки. Сразу все посчитайте. Если можно, то побыстрее. Я очень тороплюсь.

Выйдя на улицу, Родик с удовольствием подставил разгоряченное лицо мокрым шарикам снега. Холодные комочки, ударяясь, прилипали к коже и медленно таяли. Родик некоторое время постоял, привыкая к сумраку улицы и наслаждаясь этой странной прохладой. Потом платком вытер лицо и очки. Ощутив прилив энергии, он направился к машине но, не доходя до нее, остановился. До квартиры сестры было минут пять пешком, и он решил, несмотря на непогоду и слякоть, прогуляться. Развернувшись, он направился в сторону Самотечной улицы. Думать и анализировать не получалось. В голове свербила только одна мысль: «Что-то не так». Однако, что он сделал или что произошло не так, сформулировать не удавалось. Мысль эта вскоре вызвала неприятное чувство беспокойства. Даже нажимая на кнопку дверного звонка, он продолжал испытывать душевный дискомфорт, не позволяющий сосредоточиться и переключить внимание на предстоящий разговор.

Дверь открыла Надя. Родик молча вошел и так же молча разделся, вопросительно взглянув на нее.

— Сережа в столовой, — по-своему поняв его взгляд, сообщила она. — Детей я уже спать уложила. Он мне все рассказал. Ты был прав, но он в ужасном состоянии.

— Печально. Лучше бы я ошибся. Пойдем обсудим.

Сергей сидел в кресле с отрешенным видом мученика. Его круглое, обычно улыбчивое лицо напоминало неподвижную маску. Всклокоченные волосы, отросшая клочковатая щетина, заплывшие и без того узкие глаза придавали этому отрешенному виду отталкивающую неопрятность.

— Пойди помойся-побрейся, — посоветовал Родик.

Сергей не шелохнулся.

— Не хочешь — не надо. Тогда рассказывай мне все с самого начала. Все, что знаешь.

— Машину у меня отняли и били, — проговорил Сергей и опять замолчал.

— Били, похоже, слабо, — оценивающе взглянув на Сергея, заключил Родик. — Ну а машину отнять — это в порядке вещей. Завтра застрахуем ее задним числом и заявим в угон. Так что это не страшно. Рассказывай лучше главное. Людей так просто не похищают…

— Не слабо. Просто не по морде… Смотри, что с руками сделали…

Сергей выпростал из-под себя руку. Сестра, которая, вероятно, уже видела ее раньше, непроизвольно охнула. И было от чего. Даже на Родика, повидавшего много травм при полевых работах и испытаниях, это произвело впечатление. Что-то болезненно защемило в нижней части туловища. Кисть руки, потерявшая нормальные очертания, представляла большой иссиня-черный с багровыми разводами синяк, а пальцы с почерневшими ногтями безвольно свисали.

— Извини, сразу не заметил. И вторая такая? — спросил Родик.

— Еще хуже, — зачем-то дуя на руку, жалобно ответил Сергей. — Боль дикая.

— Пошевели пальцами, — попросил Родик. — Угу… Переломов, похоже, нет. Дай вторую… Да-а-а, постарались. Надо в травмопункт ехать. По себе знаю… Хотя тогда придется объясняться. Они в милицию телефонограмму могут дать, а это сейчас ни к чему. Давай я тебе ногти скрепкой прожгу?

— Не надо, и без того все страшно болит. Спина тоже болит. Они ногами меня били, а на руки наступали. Бутсами…

— Если ногти не прожечь, то ты скоро криком кричать будешь. Гематомы высвободить надо… Пошли на кухню. Будь мужчиной. Тебе сразу станет легче.

Родик, не слушая возражений сестры, приподнял Сергея и подтолкнул его в сторону кухни. Надя последовала за ними, что-то невнятно бормоча.

— Ты не гунди, а поищи скрепку или большую иголку. Давай. Лечить его сейчас будем, — делано строго прикрикнул на нее Родик и, увидев, что она стоит в замешательстве, добавил: — Быстро. Искать!