Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Родик встал и молча отправился на кухню. Жена что-то готовила. Он подошел, приобнял ее за плечи и поцеловал в щеку. Она отстранилась:

— Родик, не мешай. Видишь, у меня руки грязные.

— Давай помогу. Отнесу что-нибудь в столовую.

— Лучше хлеб порежь. Вон он на столе лежит.

— Хорошо. Весь порезать?

— Как хочешь. Мы хлеба мало едим, а твоя — не знаю.

— Опять ты. Отнесись к Оксе с пониманием. Ты же умная женщина. Человек у нас в гостях. Она и без твоих придирок стесняется.

— Чего она стесняется? Первый раз, что ли, в доме?

— Не первый, но дом-то не ее. Поставь себя на ее место…

— Зачем это мне? Я на своем.

— Ладно. Я тебя попросил. Не порти новогоднее настроение. Хлеб в столовую отнести?

— Неси. Вон ту менажницу тоже захвати. Наташе скажи, чтобы столовые приборы положила и бокалы с рюмками поставила. Остальное я сама сделаю.

— Ну вот, другой разговор. Перестала злиться?

— Я не злилась. Просто мы же договорились, что отметим Новый год семьей, а ты…

— Так получилось. Я же тебе объяснял. Кстати, пора уже за стол садиться. Скоро провожать старый год. Надо хорошенько его проводить, уж очень тяжелым он был. Пусть уходит с миром.

Самое невинное занятие люди могут сделать преступлением.

Родик наслаждался теплом автомобиля и двухцветным пейзажем, проплывающим мимо. Белоснежные поля, окаймленные черным лесом, вызывали в его сознании тупую умиротворенность и нежелание даже двигаться.

Был полдень, но егери уже успели организовать два загона. Однако, несмотря на наличие входных следов и философских рассуждений об их свежести, зверя выгнать не удалось. Егери все валили на погоду, которая действительно для охоты не очень подходила: слепящее солнце, тридцатиградусный мороз и предательски скрипящий снег не располагали животных к выходу на линию стрелков, а стрелков — к тихому ожиданию зверя.

Вдруг неподвижность картины нарушилась. Родик не сразу понял, в чем дело, а поняв, закричал:

— Стоп! Смотрите! По полю движется стадо кабанов. Останавливаемся.

— Далеко. Не достанем, — отозвался егерь.

— У меня карабин с оптическим прицелом, — заявил Иван Петрович, которого Родик после поездки в Венесуэлу каждый раз приглашал с собой на охоту. — Я попробую.

— Попробуйте, — согласился егерь.

Иван Петрович вышел из машины и, устроившись за придорожной березой, прицелился.

— Не достанет. Далеко, — усомнился Сергей Сергеевич.

— Не скажите. Иван Петрович — кандидат в мастера спорта по стрельбе. Когда-то входил в какую-то сборную команду. Мы с ним часто в тире стреляем, — возразил Родик. — Посмотрим. Он очень хороший стрелок. Плюс оптика и карабин…

Иван Петрович выстрелил. Один из кабанов подпрыгнул и неподвижно застыл на земле. Стадо, на мгновение замерев, побежало в сторону леса. Иван Петрович успел сделать еще несколько выстрелов, пока кабаны не скрылись в лесу. Все вышли из машины и направились в сторону черного пятна. Далеко обогнав всех, возбужденной походкой шел Иван Петрович.

— Дьявол! — крикнул он. — Поросеночка подстрелил. Издали все большими казались. Всего килограммов десять, как собака. Жаль его.

— Поросята очень вкусные, — подходя и пиная ногой тушу, заметил егерь. — Однако вы еще кого-то подранили. Придется по крови идти. Похоже, слава богу, только одного. Хотя… Двое оставайтесь и освежуйте малыша, пока не застыл. А остальные за мной.

— Вы идите, а мы с Александром Юрьевичем поросенком займемся, — отозвался Сергей Сергеевич. — У меня нож новый с теплой рукоятью. Опробую.

На счастье, не пройдя и сотни метров, наткнулись на второго кабана. Егерь потыкал его палкой, чтобы убедиться, что тот мертв.

— Хороший выстрел, — осмотрев тушу, заметил он.

— Прямо в голову. Как столько пробежал? Другой крови вроде не видно. Этот покрупнее, но тоже поросенок. Освежуем на базе. Полагаю, что на сегодня охота закончена. Завтра продолжим. Может быть, лося повезет взять. Согласны?

— Я не только согласен, но и настаиваю, — отозвался Родик. — По такому морозу хороший хозяин собаку не выпустит. Вот уж действительно охота пуще неволи. Кто как хочет, а я буду делать шашлык и пить водку. Еще бы и баня не помешала.

— Баня у нас есть, — сообщил егерь. — Только она не такая, к какой вы, городские, привыкли.

— Мы к разному привыкли, — возразил Родик. — Я в каких только банях не парился. И в пароходных, и в палаточных, и в турецких, и в японских. Меня трудно удивить. Долго ее надо кочегарить?