Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— А знаешь, Каринке родители такой рюкзак купили для учебников — зашатаешься…

— У тебя портфель хороший.

— Портфель не модно, и носить его неудобно. Купишь мне рюкзак?

— А учителя не ругаются?

— Нет. Многие рюкзаки носят.

— Увидим — купим.

— О чем воркуете, голубки? — входя в столовую, спросила Лена. — За стол, ужинать. Выпивать будешь?

— Нет, спасибо. Мне рано утром или, вернее, поздно ночью вставать. Надо грузовики встречать. Кстати, я на вечер пятницы пригласил гостей. Приготовь закуску.

— Кого?

— Ты их не знаешь. Это мои новые партнеры и их начальник. Начальника я знаю с детства, он у моей мамы учился.

— Бандиты, что ли?

— Бандиты — не бандиты… Потом поясню. Для тебя гости. Почетные. Первый раз в доме. Так что стол должен быть на высшем уровне.

— Приготовлю. Деликатесы за тобой.

— Постараюсь завтра заехать на базу. Давно у них не был, надеюсь, что ничего не изменилось.

— Сколько будет человек?

— Рассчитывай вместе с нами человек на восемь-десять. Может быть, с женами придут. Миша с Инной будут.

— Понятно… Значит, ты нам спать сегодня не дашь? Ребенку в школу рано вставать.

— Вы с Наташкой в спальне ложитесь, а я здесь. Постараюсь сильно не шуметь. Сейчас звонок у телефона убавлю, а двери из спальни и отсюда закроем.

— Мертвому припарки. Ты же как слон.

— Говорю ведь, что постараюсь тихо. Терпите. Работа у меня такая. Хотя, может, это и не работа. Работа — когда тебе дядя зарплату платит, а я сам себе плачу. Это, вероятно, хобби, приносящее иногда деньги. Мы себя бизнесменами называем неосмысленно. Вот за бугром бизнесмены. Они в сенатах заседают, обществу служат. Без них государства нет. Мы пока до этого не доросли. И не скоро дорастем. Мы даже золотому тельцу не служим. Пока как дети играем в «морской бой». Вслепую. Поэтому чаще промахиваемся, чем попадаем. Хобби это. Игра. Сначала развлечение, потом азарт, потом не можем без этого, и, наконец, надоедает, либо проигрываем. Ищем другую игру, более сложную — вдруг выиграем? Азарт распаляется. Тут бах — и любимую игрушку ломают или отнимают. Ребенок бы заплакал — смотришь, и вернули бы ему игрушку. А мы нет. Сами другую находим или изобретаем. Опять играем. Ведь прекратить уже не можем. Не понимаем, что игра идет уже не в «морской бой», а своими и чужими судьбами. Такой путь мы выбрали, или нам его проложили…

— Не мы выбрали, а ты. Я теперь домохозяйка. Не надо было из института уходить. Я вчера туда ездила. Все работают, но назад меня не зовут.

— Куда им тебя звать? Мне ребята звонили. Два месяца зарплату не платят, а зарплата у них «очень большая». Полагаю, завтра на продуктовой базе истрачу их годовую зарплату. Голодное брюхо к науке глухо.

— Сам стал пословицы сочинять? Лучше, чем за деревенскими пьяницами повторять.

— Это не пословица. Это грустная реальность, но не самая страшная. Им не только зарплату — даже на исследования денег не дают, а скоро свет, воду и отопление отключат. Но вообще-то возвращайся. Будешь в полседьмого утра вставать, в полседьмого вечера возвращаться. Обедать в столовой. Хотя нет, столовая у них закрылась. Они ее в какую-то аренду отдали. Придется с собой бутерброды носить. Впрочем, нет. Бутерброды не из чего станет делать. На масло зарплаты не хватит, да и не дают ее. Летом будете за грибами ходить и ими питаться. А, нет. Лес около института вырубили, бензин же или билеты на электричку не из чего оплачивать. Все же придется голодать, а голодное брюхо к науке…

— Опять юродствуешь. Это в твоих глумливых устах все так плохо. Нормально там люди работают. В коллективе. А я, как дура, тут целый день одна. В уборщицу и посудомойку превратилась. Ты хоть помнишь, когда мы с тобой в театр или в кино ходили?

Родик вспомнил, что билеты в «Современник», куда он намеревался сводить Лиду, пропали. Он не решился предложить жене ими воспользоваться. Он устыдился и почувствовал, как от этого зарделось лицо.

— Ну перестань. Нам сегодня еще скандала не хватало. В воскресенье пойдем. Договорились же.

— Снова сорвется. Лето все на даче проторчала. Тебя почти не видела. Раньше я хоть на выставки ездила, общалась, работала. Не могу я так больше. Надо мне на какую-то работу выходить. Пусть на полставки. Взбешусь я — тебе же хуже будет.

— Понятно. Я подумаю.

— Подумаю, подумаю. Завтра забудешь. Скажи, что не возражаешь, — я сама что-нибудь подыщу.

— На полставки — не возражаю. Занимай первую половину дня, пока Наташка в школе. Чай-то дашь?