Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Я только из Совмина. Все внутренние операции с рублями приказано прекратить. Деньги зачислить на корсчета и заморозить. Мы с вами опоздали на один день. Большего сказать, Родион Иванович, не могу. Просто не владею ситуацией. Готовится какое-то постановление или решение о рублевой зоне СНГ.

— Как долго будет такая неопределенность?

— Не знаю. Полагаю, что в вашем случае это не имеет значения. У вас в запасе всего неделя. Маловероятно, что так быстро что-то изменится. После тридцатого наши рубли потеряют для вас смысл, хотя решать вам. Я от своих обязательств не отказываюсь.

— Пропустить деньги сегодняшним утром не получится?

— Слишком большая сумма. По мелочи я это сделаю. В пятницу еще несколько решений вынесено. Там социальные программы и очень небольшие деньги, до десяти миллионов. Вас это не устроит. Да и у вас кредит, а не линия. Ничего не могу сделать, извините. Хотите, поднимайтесь ко мне — попьем чай.

— Спасибо. Мне надо без чая переварить случившееся. Если вдруг что-то изменится — известите меня. Я готов удвоить нашу договоренность.

— Хоп. Однако вряд ли что-то отменится. Хотя… Не говори хоп, пока не перешел арык. Сейчас указания только устные. Будем на связи.

— Спасибо. Я к вечеру перезвоню.

Родик в полностью растрепанных чувствах вернулся домой. Он никак не мог смириться с тем, что его огромные усилия завершились ничем лишь из-за того, что он где-то задержался на один день.

— В ванне, дурак, нежился. Грязь смывал. Тряпка. Философ. Идиот. Надо было жестко наседать на Абдулло Рахимовича, а не кататься с ним по области, переживая проблемы таджикского народа. Один день… — корил он себя, а ум, ища оправдание, подсказывал: — Не один день. Кредитный комитет каждый день не заседает. Все было предрешено, когда попросили гарантийное письмо. Его за день не сделаешь. Сумма огромная.

Терзания и поиски оправданий сменяли друг друга, не принося Родику облегчения. Небывалое возбуждение овладело им. Не в силах успокоиться, он метался по квартире.

Окса, видя его состояние, ушла на кухню и затихла.

Родик, не зная, что предпринять, схватил телефонную трубку и попытался дозвонится до Абдулло Рахимовича. В приемной ответили, что его нет. Он попросил позвать Нурмата, но и того не оказалось. Тогда он спросил номер телефона винзавода. Набрав этот номер, долго слушал длинные гудки. Звонить Султону было бессмысленно. Остальные знакомые помочь ничем не могли. Наверное, помочь не мог уже никто.

Родик прилег на диван и постарался успокоиться, представляя себя красным карликом, растворяющимся в солнечных протуберанцах. Этот прием он практиковал уже давно. На этот раз он сработал, и Родик то ли задремал, то ли перешел на какой-то духовный уровень, о котором ему рассказывали «лейтенант» и «майор». Приятное расслабление овладело им. Голова потяжелела, и мрачные мысли отпустили. Перед взором вдруг появилась подаренная Оксе статуэтка Шивы. Она ожила и принялась делать какие-то замысловатые движения, сначала руками, а затем и всем телом. Движения перешли в танец. Она приблизилась, и ее миндалевидные глаза неестественно расширились, из них заструился отсвечивающий блестками поток неизвестной субстанции…

Вдруг раздался резкий звук, разрушивший только рождающуюся иллюзию. Родик вскочил и почувствовал страшную головную боль. Звук повторился, отозвавшись, казалось, во всех клеточках его организма. Родик неимоверным усилием заставил себя сосредоточиться и понял, что кто-то звонит в дверь. Вместе с этим пониманием отступила и боль. Боясь встать, он крикнул:

— Окса, открой дверь! Звонят.

— Сейчас открою, — отозвалась Окса.

Он услышал звук отпираемых замков, а потом голоса. В комнату вошла Окса и сообщила:

— Это к тебе. Какой-то незнакомый человек. Такой… Солидный. И говорит странно.

Родик поднялся с дивана и вышел в коридор. Там, не закрывая за собой входную дверь, переминался Иранец.

— Здравствуйте, — пожимая протянутую руку, поприветствовал его Родик. — Как вы меня нашли?

— Рад вас опять лицезреть. Душанбе — город небольшой, милостивый государь. Все все знают-с. Особенно про такого заметного человека, как вы-с. Я прошу прощения за незваное появление. Проезжал мимо. Позволил себе нарушить ваш покой. Могу ретироваться. Скажите, когда мы можем встретиться, а то по телефону вас больно трудно застать.

— Проходите, пожалуйста. Окса, сделай чай, — пригласил Родик, вспомнив, что на выходные он отключал телефон.