Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Когда он опять вышел на улицу, мужчина стоял у задней двери автомобиля, услужливо придерживая ее.

Родик уселся на заднее сиденье и из-за резкой перемены освещения скорее почувствовал, чем увидел, что рядом находится еще кто-то. Вскоре он разглядел попутчика. Это был мужчина в камуфляже и со спаленным до черноты солнцем лицом. Коленями он зажимал автомат, направленный стволом вверх. Спиной к нему сидел водитель в национальном халате.

— Здравствуйте, — поприветствовал Родик.

— Ассалому алайкум, — одновременно ответили водитель и мужчина.

Больше Родик от них ни одного слова не услышал. Сидящий возле него сопровождающий не только молчал, но и почти не шевелился, и лишь взгляд свидетельствовал о том, что он фиксирует происходящее. Водитель занимался своими прямыми обязанностями. Сначала Родику показалось это странным, но, поразмыслив, он предположил, что они просто не владеют русским языком.

Зато встретивший Родика мужчина, максимально возможно развернувшись в его сторону и положив автомат к себе на колени, проявлял характерную для таджиков общительность.

— Номи манн [39] Номи манн ( тадж .) — меня зовут. Касым, — представился он и сообщил: — Сардор сказал, что вы из самой Москвы. Русские — наши ака [40] Ака ( тадж .) — старший брат. . Мы все надеемся на помощь Москвы.

— Я родился в Москве, — отозвался Родик. — В Душанбе у меня есть квартира. Я здесь часто бываю.

— Как у вас в Москве? Что происходит? Что про нас рассказывают? Как Ельцин? — забросал он Родика вопросами.

— Нормально, — коротко ответил Родик, не желая вступать в возможную полемику, полагая, что ничего нового не услышит.

— А у нас, око… [41] Око ( тадж .) — уважительное обращение типа «господин». — и Касым начал о чем-то рассказывать.

Родик сперва попытался привыкнуть к его выговору, а потом, устав, перестал вслушиваться и ограничил свое участие в разговоре кивками и междометиями, которые можно было понять как угодно. Вероятно, Касыма это вполне устраивало, и он вел практически монолог, пока не доехали до первого блокпоста. Там машину остановили несколько таджиков в штатской одежде и с автоматами наперевес.

Касым прервал разговор и, перекинув автомат через плечо, вышел из машины. Родик, зная должностное положение Абдулло Рахимовича, считал, что блокпост — формальность. Однако от группы вооруженных людей, к которым подошел Касым, отделились два человека, одетых, поверх рубашек и брюк, в синие засаленные чапаны [42] Чапан — национальный халат. , из которых клочьями торчала вата. Они направились к машине. Родик увидел, как сидящий рядом с ним мужчина напрягся и переложил автомат на колени, а водитель задержал руку на рычаге переключения передач.

Возле машины мужчины разделились. Один остановился в нескольких метрах и, взяв автомат наперевес, направил ствол на салон, второй подошел вплотную к «Волге» и, недружелюбно окинув взглядом сидящих внутри, обратился к Родику:

— Выйдите, пожалуйста.

Родик, оглянувшись на сопровождающего и не увидев никакой реакции, открыл дверь и вышел, ожидая, что у него потребуют паспорт, как это происходило несколько раз в Душанбе.

Он потянулся, распрямляя затекшее от долгого сиденья тело, и наклонился к висящему в салоне пиджаку за паспортом. Мужчина что-то неразборчиво крикнул и, угрожающе поведя стволом автомата, спросил:

— Куда следуете?

— В областной центр, — недоуменно ответил Родик, оставив попытку достать паспорт.

— Зачем?

— По делам в облисполком.

— По каким делам?

— По разным.

— Руси? Москва?

— Я живу в Душанбе, но и в Москве тоже.

— Сбежал? Зачем вернулся?

Родик решил больше не отвечать, ощутив нечто, похожее на страх, и почему-то вспомнив, как на охоте ему в грудь уперся ствол карабина Ивана Петровича. Он отступил на шаг и, посмотрев в сторону блокпоста, увидел Касыма. Тот шел к ним в сопровождении мужчины в камуфляже, перетянутом портупеей с кобурой, из-под незастегнутого клапана которой торчала ручка пистолета. Родик не понял, что сказал этот мужчина по-таджикски, но допрашивающий, недобро сверкнув глазами, отошел в сторону, а его напарник перекинул автомат через плечо и, не оборачиваясь, направился к блокпосту.

— Ассалому алайкум. Извините, — сказал мужчина Родику. — Не обращайте внимания. Абдулло Рахимовича мы знаем и уважаем. У нас объединенный блокпост. Поймите правильно — военное положение. Счастливого пути!