Элизабет Страут - Братья Берджесс

Неколько дней спустя, сгребая опавшую листву на заднем дворе, Хелен ворчала:

– Столько шуму, как будто она приняла не снотворное, а наркотики! Это идиотизм какой-то!

– Это пуританское воспитание. – Боб поерзал на железной скамейке.

– Идиотизм! – Хелен швырнула грабли на кучу листьев.

Боб покосился на Джима, который стоял, скрестив руки, на заднем крыльце рядом с большим грилем для барбекю. Гриль размером с маленькую лодку купили этим летом, а на зиму убрали под черный брезент. Над ним нависала деревянная терраса второго этажа. Лестница, ведущая с нее в сад, была засыпана листвой. На нижней ступеньке лежали садовые ножницы. С места, где сидел Боб, выложенная кирпичом дорожка и круглая площадка с фонтанчиком смотрелись аккуратно, как человек, который только что подстригся. Но по всему остальному саду были разбросаны листья, облетевшие со сливового дерева, и на их куче теперь кверху зубьями валялись грабли. Из соседнего сада звучали детские голоса, слышался стук мяча.

– Согласен, – произнес наконец Боб, – нормальному человеку это может показаться идиотизмом. Но все дело в наших предках-пуританах. Если подумать, они и правда были не слишком нормальными. Слишком ненормальными, чтобы жить в Англии. Пойми, пуритане многого стыдятся.

– У меня другие предки, – заметила Хелен, разглядывая кучу листьев. – Во мне четверть немецкой крови, две четверти английской – не пуританской! – и четверть австрийской.

Боб кивнул.

– Моцарт, Бетховен… Это все хорошо, только у нас, пуритан, музыка и театр не в чести, потому что приводят к «волнению чувств». Помнишь, Джимми? Тетя Альма нам про это говорила. И бабуля тоже. Они любили нашу историю. Я вот не люблю нашу историю. Скажем так, наша история мне глубоко безынтересна.

– Когда ты уже пойдешь в свою общагу? – Джим взялся за ручку двери.

– Джим, хватит! – одернула его Хелен.

– Как только допью виски, которым меня любезно угостила твоя жена. – Боб осушил бокал одним глотком. – Мы ведь празднуем то, что Зак явился перед судьей и остался жив, а Чарли добился для него лучших условий освобождения под залог и постановления о запрете передачи информации.

– А ты, значит, пел Сьюзан колыбельные? – Джим опять скрестил руки на груди. – Вы же друг друга терпеть не можете.

– Я не пел колыбельных, я поболтал с ней, пока она не заснула. И ты прав, мы друг друга терпеть не можем, так что это было особенно мило с моей стороны. Здорово, когда в жизни плохих людей случается что-то хорошее. И в жизни хороших людей тоже. Всех людей.

Боб встал, накинул куртку на плечи.

– Спасибо, что навестил, – спокойно произнес Джим. – Загляни ко мне в офис на следующей неделе, решим, что делать с демонстрацией. Ее все откладывают, но я думаю, скоро все-таки устроят. Кроме того, болван, мне нужна моя машина.

– Я уже тысячу раз извинился. И собрал некоторые факты для твоей прекрасной речи.

– Я не еду, – сообщила Хелен. – Джим хочет, чтобы я поехала, но я не еду.

Боб оглянулся на нее. Хелен сняла рабочие перчатки, швырнула их на кучу листвы и отбросила с лица волосы, в которых запутался бурый листок. Ее стеганая куртка распахнулась, когда Хелен уперла руки в бока.

– Она считает, что ситуация не требует ее присутствия, – сказал Джим.

– Совершенно верно, – подтвердила Хелен, проходя мимо него в дом. – Думаю, братья Берджессы на этот раз справятся без меня.

Начальник полиции Джерри О’Хар тоже не засыпал без снотворного. Он открыл банку, стоявшую у кровати, закинул в рот таблетку и проглотил. Причиной его бессонницы была не тревожность, а эмоциональный подъем. В этот день состоялась встреча в муниципалитете с мэром, девицей из прокуратуры, членами городского совета, представителями духовенства – и имамом. Джерри озаботился тем, чтобы имам получил приглашение на эту встречу, ведь сомалийцы разозлились, когда их не позвали на пресс-конференцию. Теперь Джерри докладывал обо всем этом жене, которая уже легла в постель. Он заявил собравшимся, что знает свою работу, и работа эта заключается в охране безопасности жителей города. Упомянул исследования, согласно которым межрасовые конфликты угасают там, где происходит вмешательство со стороны общественности. Кстати, он явно опередил в этом некоторых рьяных либералов типа Рика Хаддлстона и Дианы Додж (о чем Джерри сообщил жене, многозначительно кивая). Если же общественность игнорирует подобные инциденты, это воспринимается агрессивно настроенными гражданами как попустительство и поощряет их к совершению преступлений. Всем патрульным раздали фотографии Зака Олсона, так что если он подойдет к мечети на Грэтем-стрит ближе чем на две мили, его задержат.