Элизабет Страут - Братья Берджесс

Самое удивительное, ее обида на Берджессов никак не проходила. Шли дни, Хелен отправила детям подарки, купленные в отпуске – футболку и кепку сыну в Аризону с наказанием кепку обязательно носить, он ведь не привык к такому солнцу; свитер дочери в Чикаго, пару серег Эмили в Висконсин. Она оплатила накопившиеся счета, разобрала зимние вещи, убранные на лето. И пока она занималась всеми этими делами, ее злость на Берджессов то и дело вспыхивала с новой силой. «Вы меня обокрали, – думала она. – Обокрали!»

Однажды вечером Джим сообщил ей, что его могут попросить выступить на демонстрации в Ширли-Фоллс.

– Господи! – воскликнула Хелен. – Ну и какая будет польза от твоего выступления?

– Что значит, какая польза? Вопрос в том, захочу ли я выступать. Вполне очевидно, что если я все-таки решу выступить, от этого будет польза.

Джим ел грейпфрут, не положив на колени салфетку, и Хелен видела, что ее слова его задели.

– Спасибо, Эна, – сказала Хелен, когда домработница поставила на стол бараньи отбивные. – На сегодня вы можете быть свободны. Вас не затруднит убавить свет, когда будете выходить?

Невысокая симпатичная Эна кивнула, провела пальцем по панели управления, приглушая свет, и вышла из комнаты.

– Я впервые слышу об этой безумной идее, – произнесла Хелен. – Мне интересно, кто ее породил и почему ты не счел нужным поставить меня в известность.

– Я сам только сегодня узнал. Не знаю я, кто породил эту идею. Она просто возникла.

– Идеи просто так не возникают.

– Возникают. Чарли говорит, мое имя в Ширли-Фоллс на слуху. В хорошем смысле. И люди, которые устраивают эту демонстрацию, решили, что мне неплохо бы появиться. Что всем будет приятно, если я выступлю. Разумеется, не упоминая о Заке. Скажу, как горжусь Ширли-Фоллс.

– Ты терпеть не можешь Ширли-Фоллс.

– Нет, милая, это ты терпеть не можешь Ширли-Фоллс, – нежным тоном заметил Джим и, не дождавшись ответа, добавил: – У моего племянника неприятности.

– Он сам их себе нашел.

Джим взял баранью отбивную обеими руками, как початок кукурузы, и принялся есть, не сводя глаз с Хелен. Хелен отвернулась, однако уже стемнело, и она увидела отражение жующего мужа в оконном стекле.

– Уж извини, но он сам виноват, – продолжила она. – Вы с Бобом ведете себя так, будто против Зака готовится целый правительственный заговор. А я не понимаю, почему он не должен отвечать за свой поступок.

Джим положил отбивную.

– Он мой племянник.

– То есть ты поедешь?

– Давай потом об этом поговорим.

– Нет, давай поговорим сейчас.

– Хелен… – Джим вытер рот салфеткой. – В генеральной прокуратуре штата намерены обвинить Зака в нарушении гражданских прав.

– Я в курсе. Или ты меня глухой считаешь? Ты думаешь, я тебя не слушаю? И Боба тоже? Вы только об этом и говорите. Каждый вечер звонит телефон – и начинается! Спасите-помогите! В изменении условий освобождения под залог отказано! Караул! Ходатайство о запрете передачи информации отклонено! Спокойствие, это все процедурные моменты, да, Заку нужно будет присутствовать, купи ему приличную куртку, и так далее, и так далее.

– Хелли. – Джим накрыл ладонью ее руку. – Я согласен с тобой, милая, Зак должен отвечать за свои действия. Но парню девятнадцать лет, у него, похоже, совсем нет друзей, и по ночам он плачет. И у него не в меру строгая мать. Так что если я могу как-то помочь минимизировать последствия его выходки…

– Дороти говорит, у тебя нечистая совесть.

– Ах, Дороти…

Джим взял вторую отбивную и шумно запустил в нее зубы. Хелен всегда считала неумение жевать тихо признаком дурного воспитания и не переносила этого. Но за годы брака она успела понять, что ее муж начинает чавкать, когда пребывает в нервном напряжении.

– Дороти – очень тощая, очень богатая и очень несчастная женщина.

– Так и есть, – согласилась Хелен. – Правда же, существует большая разница между ответственностью и нечистой совестью?

– Конечно.

– Ты так говоришь, чтобы отвязаться. На самом деле тебя это совсем не волнует.

– Меня волнует то, чтобы ты была довольна. Мои дура-сестра и растяпа-брат ухитрились испортить нам отпуск. Мне очень жаль, что так вышло. Но если я и поеду в Ширли-Фоллс – если меня вообще об этом попросят, – то я сделаю это вот по какой причине. Чарли говорит, что иск против Зака хочет подать некая Диана Как-бишь-ее-там, помощница генерального прокурора по защите гражданских прав. Но она может сделать это лишь с одобрения начальника, болвана Дика Хартли. И он, конечно, тоже будет толкать речь на демонстрации. Если я поеду, то смогу пообщаться с ним в кулуарах, вспомнить прошлые деньки… Кто знает? Если все пройдет гладко, может, наутро он вызовет эту принцессу Диану к себе в кабинет и скажет: «Оставь-ка парня в покое». И тогда велик шанс, что и федеральный прокурор решит это дело похерить. Мелкое хулиганство, всем спасибо, все свободны.