Элизабет Страут - Братья Берджесс

Барбара разрешала Пэм жить в ее доме все лето. Пэм работала официанткой, Боб – на фабрике по производству бумаги, а Сьюзан – в больнице, помощницей в администрации. Пэм и Сьюзан занимали бывшую комнату Джима и Боба, Боб переехал в комнату Сьюзан, а Джим, когда приезжал, спал на диване в гостиной. «Хорошо, когда дома много народу», – говорила Барбара. У Пэм не было ни братьев, ни сестер, и через много лет она поняла, что эти праздники и выходные, и летние каникулы, проведенные у Берджессов, стали для нее чем-то невыразимо важным – и, вероятно, они же впоследствии сыграли свою роль в гибели ее брака. Она никогда не могла отделаться от ощущения, что Боб – ее брат. Она приняла его прошлое, жуткий секрет, о котором в семье никогда не говорили. Она пользовалась тем, что Боб у матери любимчик – Барбара тепло приняла девушку, которую выбрал ее обожаемый сын. Вероятно, оставшись вдовой и стараясь не поддаться гневу, Барбара решила, что Боба, по вине которого произошел тот трагический случай, она будет любить больше всех. Так или иначе, прошлое и настоящее Боба стали ее прошлым и настоящим, и она любила все, что его окружало, – даже Сьюзан, которая, как и прежде, терпеть не могла Боба, но неплохо ладила с Пэм.

У Берджессов – и особенно у братьев – было принято каждый год посещать ряд городских праздников. Вместе с ними Пэм ходила на парады по случаю «Дня «Мокси», когда по улицам шествовала пестрая толпа. Люди обязательно надевали что-нибудь ярко-оранжевое в честь напитка, ставшего символом штата Мэн, а на церкви Святого Иосифа красовался плакат «Иисус – наш спаситель, «Мокси» – наш любимый вкус». При этом «Мокси» был такой горький, что Пэм его в рот взять не могла, а из Берджессов его соглашалась пить только Барбара. По улицам катились разукрашенные платформы, и гордо ехала красотка «Мисс Мокси». Чаще всего о девушках, удостоившихся этого титула, через несколько лет писали на страницах криминальной хроники – кого-то избивал муж, кого-то грабили наркоманы, кто-то попадался на мелком преступлении. Но когда наступал «День Мокси», местная королева красоты триумфально ехала по Ширли-Фоллс, и братья Берджессы провожали ее аплодисментами – даже Джим хлопал в ладоши со всей серьезностью, а Сьюзан лишь поводила плечом, потому что мать запрещала ей участвовать в таких конкурсах.

В июле проходил франко-американский фестиваль. Боб его обожал, Пэм тоже. Четыре вечера подряд в парке шли концерты, и канадские старушки вместе со своими работягами-мужьями приплясывали под громкую музыку ансамбля « C’est si Bon» . Барбара туда никогда не ходила, она не общалась с канадскими французами, работавшими на одной фабрике с ее покойным мужем, и ее не влекли ни танцы, ни музыка, ни шумное веселье. Зато остальные Берджессы этот фестиваль не пропускали. С Джимом рабочие всегда хотели обсудить забастовки и вопросы профсоюзов, так что за вечер он успевал поговорить со многими. Пэм и сейчас помнила, как он, склонив голову, слушал людей и похлопывал их по плечу. Уже тогда он вел себя как политик, которым собирался стать.

С выбором лака Пэм ошиблась. На ногтях он смотрелся не так, как в баночке. Да и разве уместен осенью цвет спелой дыни? Кореянка подняла на нее глаза, застыв с маленькой кисточкой над пальцем ноги.

– Все хорошо, – сказала Пэм. – Спасибо.

Она глядела, как ее ногти приобретают жуткий («французский») цвет, и думала о том, что уже пятнадцать лет, как Барбары Берджесс не стало. Она не увидела, что Джим ее теперь знаменит, Боб разведен и бездетен, у Сьюзан родился придурковатый ребенок и ушел муж. А Пэм вот сидит с оранжевыми ногтями в городе, в котором Барбара была лишь однажды, когда Джим работал в окружной прокуратуре Манхэттена. И как же этот город ей тогда не понравился!.. Пэм шевелила губами, вспоминая. Они с Бобби уже переехали сюда, и Барбара боялась нос высунуть из их квартиры. Пэм развлекала ее, потешаясь над Хелен, которая недавно вышла за Джима и лезла из кожи вон, чтобы понравиться свекрови – предлагала сводить ее в музей искусств Метрополитен, на дневной спектакль на Бродвее, в чудесное кафе в Гринвич-Виллидж.

– Не понимаю, чем она его взяла! – шепотом говорила Барбара, лежа на кровати и рассматривая висящий над ней вентилятор.

– Тем, что она нормальная. – Пэм лежала рядом с ней, тоже уставившись в потолок.

– Это она-то нормальная?

– Ну, нормальная для Коннектикута.

– То есть в Коннектикуте это нормально – ходить в белых мокасинах?