Джеффри Арчер - Блудная дочь

— Сначала он спросил: а что, если я откажусь? Я сказала: если вы откажетесь, я уволю вас со скандалом и не выплачу компенсацию за потерю работы.

— А потом?

— Он подписал всё, что нужно, не консультируясь даже со своими директорами.

— Прекрасная комбинация — и в задумке, и в исполнении!

— Благодарю вас, мистер Каин! Я всё-таки надеюсь, что теперь, когда ты стал председателем совета директоров банка, ты перестанешь мотаться по всему миру, садиться на отложенные рейсы, опаздывать на собрания и ничем не компенсировать причинённый ущерб…

На следующее утро Ричард читал статью в «Уолл-стрит Джорнел»:

«Ричард Каин, похоже, выиграл бескровную войну и стал председателем совета директоров банка „Лестер“. Акционеры голосовали открыто, кандидатура была предложена уходящим в отставку прежним председателем Джейком Томасом и единодушно одобрена.

Многие акционеры отметили на собрании традиции, положенные в основу работы банка покойным Уильямом Лоуэллом Каином, отцом нынешнего председателя совета директоров. Акции „Лестера“ на нью-йоркской фондовой бирже к концу дня поднялись на два пункта».

— Думаю, что мы больше никогда не услышим о Джейке Томасе, — сказала Флорентина.

— А кто такой майор Абанджо? — спросила Флорентина.

— Молодой армейский офицер, который стоит за сегодняшним переворотом в Намбаве.

— А почему тебя так взволновал переворот в маленькой африканской стране?

— В 1966 году эта маленькая африканская страна заключила с банком «Лестер» соглашение о кредите в триста миллионов долларов, и срок выплаты по нему наступает через три месяца.

— И мы попали на триста миллионов? — удивилась Флорентина.

— Нет. Мы участвовали в этом только на пятнадцать процентов, а оставшиеся двести пятьдесят пять миллионов разделили между тридцатью семью другими финансовыми институтами.

— А мы можем пережить потерю сорока пяти миллионов?

— Да, можем, пока группа «Барон» числится в наших друзьях, — сказал Ричард, улыбаясь жене. — Ведь это наша прибыль за три года, я не говорю уже о тяжёлом ударе по нашей репутации в глазах тридцати семи банков и неизбежном завтрашнем снижении нашей капитализации на фондовом рынке.

На следующий день курс акций «Лестера» на бирже упал даже сильнее, чем предполагал Ричард, и произошло это по двум причинам. Первой стало заявление самозваного президента Намбаве майора Абанджо о том, что он не будет соблюдать соглашения, которые предыдущее правительство заключило с «фашистскими режимами», включая США, Великобританию, Францию, Германию и Японию.

Вторая причина стала ясной после того, как Ричарду позвонил репортёр «Уолл-стрит Джорнел» и спросил, не хочет ли он сделать заявление относительно переворота в Намбаве.

— Но мне вообще-то нечего сказать об этом, — ответил Ричард, пытаясь создать впечатление, что в этом событии не больше проблем, чем в смахивании мухи с рукава рубашки. — Полагаю, что вопрос утрясётся в течение нескольких дней… В конце концов, это не единственный кредит, в котором участвует наш банк.

— Мистер Джейк Томас может не согласиться с такой точкой зрения, — сказал журналист.

— А вы говорили с мистером Томасом? — недоверчиво поинтересовался Ричард.

— Да, мистер Каин, он некоторое время назад позвонил в «Джорнел» и имел неофициальную беседу с издателем. Он сказал, что не удивится, если «Лестер» не выдержит такой потребности в наличности.

— Без комментариев! — И Ричард повесил трубку.

По просьбе Ричарда Флорентина созвала совет директоров группы «Барон», чтобы обеспечить «Лестеру» достаточную финансовую поддержку. К удивлению Ричарда и Флорентины, Джордж Новак очень сомневался в том, что группа «Барон» должна впутывать себя в проблемы банка. Он сказал, что никогда не одобрял использование акций «Барона» в качестве обеспечения захвата банка.

— Тогда я промолчал, но во второй раз этого делать не буду! — заявил Джордж. — Вы подумали, что и банк и мы можем кончить тем, что разоримся?

— Но сумма, о которой идёт речь, не так велика для группы «Барон», — возразил Ричард.

— Авель всегда считал, что любой убыток в десятикратном размере отражается на прибыли, — сказал ему Джордж. — А какие ещё кредиты вы выдали по всему миру государствам, правительства которых могут быть свергнуты, пока мы спим?

— За пределами ЕЭС — ещё только один, это кредит шаху Ирана на двести миллионов долларов. В нём мы тоже играем ключевую роль в сумме тридцать миллионов долларов, но Иран ни разу ни на час не просрочил выплату процентов по нему.