Джеффри Арчер - Блудная дочь

Услышав эту новость, Ричард пошёл за оставленной Клодом бутылкой шампанского…

Через три недели Флорентина сопровождала Ричарда в аэропорт на встречу с матерью.

— Какая вы красивая! — были первые слова Флорентины, адресованные элегантной стройной леди, внешний вид которой не позволял и подумать о том, что она шесть часов провела в самолёте. — Вы заставляете меня с моим животом страдать от комплекса неполноценности.

— А что ты ожидала увидеть, дорогая? Чёрта с красными рогами и длинным чёрным хвостом?

Флорентина засмеялась, взяла миссис Каин под руку, и они вместе пошли по залу, забыв на время о Ричарде, который радовался, что две женщины стали подругами. Увидев своего первого внука, Кэтрин отреагировала так же, как любая бабушка.

— Как бы я хотела, чтобы твой отец увиделся со своим внуком! — воскликнула она. — Но, боюсь, теперь их вражда зашла так далеко, что он не захочет даже обсуждать эту тему.

Они прекрасно провели выходные, и в воскресенье вечером, когда Ричард и Флорентина отвозили Кэтрин в аэропорт, она согласилась приехать ещё раз, когда Уильям будет в очередной отлучке по делам.

— Если бы мой муж встретился с тобой, он бы понял, почему Ричард влюбился в тебя, — сказала Кэтрин на прощание.

Несколько недель спустя мир услышал первый крик Аннабель, и в конце года её родители отметили двойной праздник: рождение дочери и то, что магазины Флорентины принесли прибыль в размере 19 000 долларов.

Ричарда вновь повысили в должности. А Флорентина решила, что пришло время нанять детям няню на полный день, чтобы можно было полностью сконцентрироваться на работе в магазинах.

— Не могу поверить этому! — воскликнула Флорентина. — Какая чудесная новость! Но что заставило его изменить своё мнение?

— Он отнюдь не молодеет, — услышала она голос миссис Каин в телефонной трубке, — и боится, что если не наладит отношения с Ричардом в ближайшее время, то ему не на кого будет оставить «Лестер». Уильям считает, что в этом случае наиболее вероятным его преемником станет Джейк Томас. Мистер Томас всего на два года старше Ричарда и не захочет, чтобы человек моложе его, а уж тем более — Каин, занял место в совете директоров.

— Жаль, что Ричарда нет дома и я не могу сообщить ему эту новость. Но с тех пор, как его назначили начальником отдела, он редко приходит домой раньше семи. Он будет счастлив помириться с отцом.

— А ты слышала что-нибудь о своём отце со времени нашего последнего разговора?

— Нет, ничего. Боюсь, он так и не соберётся наладить отношения со своей блудной дочерью.

— Не отчаивайся, возможно, и у него наступит просветление.

— Я была бы только рада примирению между папой и мистером Каином, но уже почти не надеюсь на это.

— Давай пока удовлетворимся тем, что хотя бы один внял доводам рассудка, — сказала на прощание Кэтрин.

Когда Ричард вернулся домой и узнал новости, он действительно был счастлив.

Флорентина завтракала с Ричардом, как вдруг его лицо стало таким белым, что она испугалась, как бы он не потерял сознание.

— Что случилось, дорогой?

Ричард молча показал пальцем на первую полосу «Уолл-стрит Джорнел». Флорентина прочитала заголовок, набранный крупным шрифтом: «Уильям Лоуэлл Каин, президент и председатель совета директоров банка «Лестер», подал в отставку после заседания совета директоров в прошлую пятницу».

Ричард знал, что на Уолл-стрит такую неожиданную — без объяснения причин, без объявления больным — отставку истолкуют совершенно превратно, тем более что его, единственного сына Уильяма Каина, тоже банкира, не пригласили занять место в совете директоров.

— Значит ли это, что мы должны отложить поездку в Нью-Йорк? — спросила Флорентина.

— Нет, если только за этим не стоит твой отец.

Зазвонил телефон, и Ричард снял трубку.

— Ричард, это мама. Вы знаете новости?

— Да, я только что прочитал «Уолл-стрит Джорнел». Скажи мне, что побудило отца уйти в отставку?

— Подробностей я не знаю, но, насколько могу судить, мистер Росновский, владевший шестью процентами акций «Лестера», хотел получить восемь процентов — чтобы снять твоего отца с поста.

— По всей видимости, мистер Росновский каким-то образом получил нужные два процента, — догадался Ричард. — Это дало ему такие же полномочия, как у отца, и право откладывать любую банковскую сделку на девяносто дней. Думаю, что недостающие два процента он получил от Питера Парфита.